– Или вы хотите, чтоб люди по камешку разнесли монастырь и утратили всякую веру? Не хотите? Тогда поставьте в часовню копию, да побыстрей, до субботы… сумеете?
– Сможем… Но ведь это – обман!
– Но так уже было двести лет назад, насколько мне помнится.
– Откуда вы это знаете? – аббат посерел лицом. – Вообще, все это ужасно… но, похоже, иного выхода нет.
– Вот и хорошо, что вы все прекрасно поняли, святой отец, – молодой человек расправил плечи, словно бы только что сбросил с них какой-то тяжелый груз. – Новую Моренетту к субботе поставите… там ведь полумрак, никто ничего и не подумает.
– Ох, Господи, Господи, грехи наши…
– А мы тем временем начнем поиски, святой отец! Уже начали, – сплюнув в ущелье, обнадежил князь. – Думаю, того паломника из Матаро, Флориана, как раз первого можно подозревать… других ведь все равно пока нету. Вы говорили про какого-то мальчика… тот может что-то знать?
– Не знаю… наверное. Сами у него спросите. Идемте, я отведу вас в лазарет.
Матиас уже не плакал, молился и лишь горестно вздыхал, однако, несмотря на это, рассказал о Флориане из Матаро довольно толково: острый взгляд подростка приметил то, чему взрослый, может быть, и не придал бы никакого значения.
– Он, знаете, сеньор, вроде бы добрый, улыбчивый, но… как-то не так, как-то себе на уме, и когда Алехо, брату, помогал плотничать, иногда ка-ак зыркнет, вроде бы и не нужно ему это.
– А как он узнал, что твой покойный брат сторожит по ночам пещерную часовню?
– Ну… – подросток задумался. – Это все наши знали.
Да, боже, я же ему про Алехо и рассказал, похвастал, когда он, Флориан, ко мне подошел в трапезной, рядом присел, похвалил, как мы хорошо пели.
– Ага, – покивал князь. – Значит, это он с тобой сперва познакомился, а потом уж с братом.
– Так оно и было, сеньор! Ох, Алехо, Алехо, Господи… бедная мама… – мальчик шмыгнул носом, но все же сдержал слезы и довольно твердо попросил: – Вы спрашивайте, я расскажу, что знаю.
– Как выглядел этот Флориан из Матаро?"
"– Да обычно выглядел, – Матиас пожал плечами.
– Как все паломники. Ряса, заплечная сума, лицо… обычное такое лицо, без всяких там родинок, оспин или шрамов. Веснушек – и тех нету.
– А нос, уши?
– Обычные. Не большие и не маленькие… нет, он не лопоухий, говорю же – обычный… Бесцветный такой, посмотришь – и сразу забудешь.
– Та-ак… без характерных примет, ага, – Вожников побарабанил пальцами по скамье. – А ростом он высок, низок?
– Не высок и не низок… И плечи такие… немного округлые.
