Дивные золотистые волосы, увы, тоже пришлось подстричь – не под полубокс, конечно, а так, немного обрезали, да нахлобучили сверху берет, отчего юная ведьма сразу же приобрела вид вполне респектабельного приказчика или даже пажа.
Сам князь тоже приоделся в новую котту, даже заимел темно-голубой бархатный плащ и широкий пояс, к которому, конечно, пошел бы и меч или палаш, однако, увы, оружие стоило дорого, приходилось пока обходиться ножом и вырезанной из бука дубиной… орудовать дубинами князь тоже учил – и неплохо.
В столь презентабельном виде можно было отправляться хоть куда, а тут как раз и отец Лупано, почтеннейший торговец сеньор Мигель Микачу, пригласил «знахарку Марию и учителя сеньора Жоржу» к себе на обед. Приглашение принес Лупано, выглядевший уже не таким недотепой, как раньше, и эти перемены явно не ускользнули от внимательных глаз купца.
– Ну, на обед так на обед, – принял приглашение Вожников. – Я-то пойду, а вот Аманда… Женское платье ей где искать? Пошить не успеем."
"– Ну и не пойду тогда, – юная ведьма попыталась спрятать обиду.
– Подумаешь, обед. Что я, обедов не едала… Мы, может, тоже пообедаем… в какой-нибудь хорошей харчевне, а, парни? Еще и вина выпьем. Деньги есть!
– Вот, блин, спортсмены, – хохотнул князь. – Вина им.
– Что-что?
– Говорю – смотрите там, не упейтесь.
– Не-е… мы осторожно, ага.
Сидя в дальнем углу таверны, он медленно потягивал вино, так и не снимая с головы капюшона, хотя вряд ли хоть кто-нибудь здесь смог бы его узнать. Капюшон – просто привычка.
Да и надо было все-таки прятать от людей взгляд, слишком уж необычный, похожий на взгляд затравленного хищного зверя, готового ради жизни на всё. Он и сам был – зверь, нечеловеческое Существо, но все же тоже – творение. А раз творение, тварь, так, значит, был создан не зря, очень даже не зря – ибо только он знал истинную цену солнца, о которой еще в детстве поведал странный слуга с красной, покрытой затейливыми татуировками кожей. Этот слуга, раб с горящим взором, говорил не совсем понятно – каталонский явно не был его родным языком, как и кастильский, и, наверное, все прочие… Солнце может умереть, – так учил он еще тогда маленькое Существо, рожденное для спасения мира.
А чтобы оно не умерло, чтобы всегда сияло и давало жизнь – нужны жертвы, кровь… именно человеческая кровь продолжит жизнь солнцу, ибо Солнце – истинный Бог, могучий, жизнетворящий и грозный, служить которому – великая честь. Вот он и служил… Не человек… и, наверное, не зверь.
