– Главное!
– Никогда!
– Что – никогда? – молодой человек недоуменно моргнул и отпрянул, неожиданно для себя увидав в глазах юной ведьмы столь темные глубины, заглядывать в которые уж никак не хотел.
Однако тогда нечего было и спрашивать!
– Ты никогда не вернешься обратно, – глядя словно бы сквозь собеседника, тихо пояснила Аманда. – Туда, откуда явился, откуда пришел.
– Знаю, – Егор неприязненно скривился, но, справившись с собой, крепко поцеловал девушку в губы. – Спасибо, милая. Извини, что спросил.
Поначалу ведьма, будто заторможенная, не отзывалась никак, но князь обнял ее, прижал к себе и целовал, целовал, целовал, чувствуя, как сердце девушки начинает биться все сильнее и сильнее…"
"Наверное, дело бы дошло и до большего, нежели поцелуи, кабы не помешали явившиеся некстати рыбаки – мальчишки.
Аманда их заметила первой и сразу отпрянула, неожиданно расхохотавшись:
– Нет, ну ведь принес же черт! В самое неподходящее время.
– Ничего, – цинично утешил Вожников. – Думаю, подходящие времена у нас с тобой еще будут.
Да и вообще – все будет хорошо. Веришь мне?
– Да.
– Ну, вот и славно. Просто делай, что я скажу – ага?
– Угу, – точно так же, как только что Егор, отозвалась Аманда. И даже улыбнулась – ехидно, лукаво… так, как всегда.
Покусав губу, молодой человек улыбнулся в ответ:
– Я отлучусь ненадолго, а ты пока с мальчишками поболтай. Спроси, знают ли они за городом – а лучше где-нибудь здесь – какое-нибудь укромное местечко.
– Спрошу, – покивав, ведьмочка посмотрела с прищуром.
– А если и они спросят, зачем?
– Так они ж все уже видели, – не сдерживаясь, расхохотался Егор. – Ну, как мы с тобой целовались… вот и укромное местечко – сообразят, зачем, чай, не дурни.
Прыснув, Аманда отвернулась конфузливо, правда, потом бросила князю вослед:
– А, может, нам такое местечко и впрямь не помешает, ага?
– Угу! Ладно, жди, милая.
Часа полтора-два Вожников проболтался на местном рынке, где никто не обращал особого внимания на его акцент или латынь – приезжих в Манресе хватало, рядом – Черная Мадонна, Смуглянка, поклониться которой хватало охотников во всем католическом мире.
Болтали здесь и по-французски, и по-итальянски, и по-баварски, а пару раз Егор слышал и польскую речь.
Сам он прикидывался то глуховатым, то немым, то терзаемым жуткой зубной болью. Притворялся, спрашивая помощи у тех, кои, по его мнению, могли что-то знать, и, как вышло, юродствовал не напрасно:
– А ты, парень, к лекарю сходи. Если денежки есть, конечно.
