Чего они хотели на самом деле, Егор отлично понимал, и потому у всех справлялся о здоровье правителей, вспоминая, как молился вместе с папой за их благополучие. Достаточно ясный намек на то, что всех прочих монархов, кроме Генриха Английского, Империя признает законными.
Успокоенные посольства отбывали, предварительно полюбовавшись на мощный флот, что накапливался в нижнем течении Луары. На реках освобожденной южной Франции ему делать было больше нечего, и корабли дожидались от великого князя нового приказа.
Посольства уехали, но не все – португальцы и слащавый Карл Наваррский остались при дворе.
Равно как сюда подтянулись виконт Туар со свитой, граф Мэн со свитой. Герцог Анжу со свитой… Замок Нанта с каждым днем и часом все больше превращался в безразмерный новгородский великокняжеский двор…"
"Донесение примчалось только двадцать четвертого сентября. Запыхавшийся гонец, ворвавшись прямо на обед, упал перед особым столом герцогини и ее гостя на колено, протянул свиток с печатью торгового дома Фуггеров.
Вожников выхватил донесение, отпустил посыльного, дав ему за старания золотую монету, сломал печать и, не сдержавшись, с облегчением выдохнул:
– Бинго! Герцог Жан Бесстрашный, узнав о поражении герцога Орлеанского под Арфлером, собрал дворян и городское ополчение и выступил на Париж!
Дворяне, собравшиеся за длинными столами, оживленно заговорили, выражая одобрение. Разумеется – чисто из желания поддакнуть правителю, а вовсе не потому, что знали об отданном великим князем две недели назад приказе.
Учитывая скорости передвижения войск и сообщений – герцог Бургундии узнает о том, что его страну кушают, как пирожок, три корпуса сильнейшей армии современного мира, только победоносно войдя в столицу Франции. И ради того оставив собственный удел практически без защиты.
«Зверю» повезло: много добычи и мало сопротивления. Новые воины Империи вернутся домой богатыми и здоровыми. А многие – заслужат новые дома и уделы совсем в других местах. Чтобы в отрыве от семьи поменьше думали о родственных связях и побольше – о благе державы.
– Раз туда идет герцог Бургундии, значит, пора и нам, – поднялся Вожников. – Призыва не будет. Я беру с собой только добровольцев и никого, кроме добровольцев.
– Един Бог на небе, един князь на Земле! – вскочила шевалье Изабелла. – Все, кто меня любит, пусть поднимаются в седла! Мы идем с великим князем.
– Не нужно, милая, – чуть склонившись, Егор поднял к губам ее руку, поцеловал указательный и безымянный пальцы.
