И если они до сих пор еще и держались, продолжая нести службу, выходить в караулы и заслоны, перезаряжать требушеты, таскать камни к пушкам, поправлять частоколы оборонительных валов – то лишь на чести и достоинстве англичанина и вассальном долге перед королем.
Французы состояние противника понимали, а потому особо не спешили с нападением, дожидаясь, пока экспедиционный корпус окончательно разложится и не сможет больше сопротивляться. Именно поэтому появление на море многих десятков парусов вызвало такое воодушевление в одних и тревогу у других.
Когда на подходящих каракках, нефах и галерах стали ясно различимы белые полотнища с красными крестами – мосты двух башен города опустились, ворота распахнулись, и наружу выхлестнули сотни арфлерцев. С короткими лесенками в руках они быстро добежали до низкого внутреннего частокола, стремительно перемахнули через него и ворвались в лагерь, рубя застигнутых врасплох англичан направо и налево.
Со стороны армии герцога Орлеанского тоже запели трубы, созывая воинов для построения и битвы – но там все эти действия еще только начинались, а в лагере люди бились уже по колено в крови.
Самым ужасным стало то, что не ожидавшие нападения английские рыцари не были облачены в доспехи. Носить на себе в летнюю жару тяжелое железо, да еще поверх толстого войлочного или ватного поддоспешника, не по силам никому из смертных. А потому полное снаряжение воины надевают лишь перед сражением. Сейчас же они оказались с одними мечами против горожан, защищенных кирасами и шлемами.
Это была не битва. Скорее – резня!"
"От немедленного истребления экспедиционный корпус спас молодой граф Хантингтон, в тот час несший дежурство у южного сектора обороны. Не побоявшись бросить стену перед армией Карла Орлеанского без всякой защиты, он повел свою полусотню в самоубийственную атаку на бесчисленную толпу арфлерцев, убив многих из них решительными копейными ударами, а затем ввязавшись в рубку на мечах. Он не добился победы, но смог отвлечь на себя внимание горожан.
Тех нескольких минут, что французы потратили на истребление храбрецов, англичанам как раз хватило, чтобы разобрать щиты, копья и собраться на северной стороне лагеря, ощетинившись плотной стеной мечей и пик. Лучники, спрятавшись за спины тяжелой пехоты, привычно стали осыпать врага своими стрелами.
Напор горожан ослаб – кидаться на сверкающие свежей заточкой наконечники не хотелось никому.
