– Если бы ты узнал, что где-то рядом с твоим домом, на твоей улице, у твоей меняльной лавки появился некий барон Антониус Вандервельде ван Эйк номер два – ты бы как поступил?
– Отловил бы славным погожим днем, тихо свернул шею и незаметно утопил в канале, пока он не поселился в моем доме и не начал получать мое золото по моим распискам.
– Этой весной во Франции появилась некая рыжая ведьма, называемая арманьяками Бретонской герцогиней, притом об этой красавице доброжелатели растрезвонили по всем углам.
И ладно бы дело ограничилось колдовством. Однако несколько дней тому рыжая Бретонская герцогиня прорвала английскую блокаду и доставила в Арфлёр караван с продовольствием. Под герцогским, заметь, званием. А потом вдруг заявилась в Бретань с пятью сотнями воинов. Как бы ты поступил на месте герцога Бретани?
– Пожалуй, я отъеду к заводным и поменяю щит, – решил воин.
– Вот-вот… – Егор перекинул свой на переднюю луку седла, надел шлем, затянул ремень под подбородком.
– А я такого естественного, даже обязательного поступка Жана Бретонского не предугадал. Лопух, проворонил! Ведь чего бы проще взять и уйти вместе с кочами в Эдинбург? И ничего бы этого не случилось…
В виду врага воины готовились к бою. Надевали шлемы, разбирали рогатины, застегивали крючки брони, брали в руки щиты, открывали саадаки. Конница и пехота напротив выжидала, подняв пики к небу.
– Их всего две тысячи, – вернулся на свое место барон. – Нас меньше, но зато снаряжение наголову лучше.
Да и мастерства, мыслю, поболее будет. Пехота, вон, вообще бездоспешная. По ближним деревням поди набирали. Бог даст, стопчем. Да и рыцари, мыслю, токмо разбойников по дорогам гоняли. Опыта серьезной рубки нет. Бретань ведь в стороне от войны отсиделась. И от усобной, и от английской.
К путникам подъехали трое всадников в доспехах, но без шлемов, остановились в полусотне шагов, один начал кричать.
– Переведешь, барон? – попросил Егор.
"
"– Да в общем-то все примерно так, как ты и говорил, мой император. Они хотят получить самозванку, дабы доставить ее в замок Пентьевр для казни, суда и следствия. И тогда мы свободны. Иначе нас сочтут ее сообщниками и хрясь-хрясь, хрусь-хрусь… Начнем первыми? Опрокинем рыцарей, пехота разбежится сама.
Но тут случилось неожиданное. Вперед выехала воительница, проскакала мимо переговорщиков, развернулась вдоль вражеского строя.
