Тринадцать лет такой жизни – изрядный срок, чтобы научиться разумной трусости, доверять предчувствию и не упускать странных мелочей.
И раз уж великим князем и императором ему приказано стать заячьей душой – не стоит идти против собственной природы.
У Егора тоже возникло нехорошее чувство от странностей улицы – но он привык доверять предчувствию колдовскому, спасающему от смерти. Оно же никак себя не проявляло.
Шесть домов от угла, вывеска таверны с постелью и окороком. Вожников оглянулся, но слуги не увидел и постучал кулаком сам:
– Хозяин, открывай!
– Le propriétaire, ouvert! Спишь, что ли? – Шевалье, пихнув Егора, привалилась спиной к стене рядом с дверью.
– Святые ангелы, чтоб мне сдохнуть! Мы что, попали между Оверенами и Бурбоном?
Вожников покосился по сторонам. Справа и слева по улице к ним приближалось по два десятка ратников – в кирасах и шлемах, со щитами, раскрашенными в четыре красно-зеленых квадрата, и алебардами на длинных ратовищах.
– То-то все ставни закрыты, – тихо отметила женщина.
– Опасаются горожане, что в очередной усобице графской у них все окна повышибают. А могут ведь и кишки на меч намотать, и имени не спросят.
Она оттолкнула Вожникова и сама забарабанила в дверь:
– Хозяин, открывай!"
"Стукнул засов, распахнулась створка, но вместо вислощекого толстяка, селившего их вчера в комнаты, путники увидели двух стражников и рыцаря в латном доспехе.
– Это они?! – громко спросил воин.
– Они, шевалье! – послышалось из глубины дома.
– Чужеземцы! Именем клермонского епископа Анри де Ла Тура вы арестованы за богохульство и колдовство.
Сложите оружие!
Егор и самаркандский географ переглянулись и подняли руки. Складывать им было просто нечего. Воительница колебалась лишь несколько мгновений – потом рванула меч и с криком:
– Сантьяго и Иисус! – ринулась вперед.
Стражники вскинули щиты, и оба злобных удара пришлись на их окантовку. Потом ратники резко навалились и не то что откинули ее к стене – а буквально размазали по дому. Отобрали меч, сорвали пояс, принялись яростно избивать.
– Вы чего, она же безоружна! – дернулся на помощь воительнице Егор, и тут же в его голове что-то взорвалось горячим и очень-очень красным…
Пришел в себя Вожников полуголым и привязанным за руки и ноги к какой-то деревяшке в полунаклонном положении. Вокруг было темно и очень холодно.
– Где я? – спросил он мрак вокруг.
– В доме здешнего епископа, – узнал он голос Изабеллы. – Похоже, письмо авиньонского аббата успело сюда намного раньше нас.
