– Не знаю я, друг мой, с какой стати они все вдруг на меня ополчились, – пожал плечами сарацин. – Вроде и диспут шел не о вере и не о тайных знаниях. Да и не диспут – так, сравнительные описания.
– О чем разговаривали?
– Об истории веков минувших. О султанах, королях и войнах известных. Сказывали мне летописцы здешние, что полтораста лет назад нашествие великое случилось народа страшного и непобедимого, именем Маголы, на земли хорезмские, булгарские и русские, что покорили они нас всех, обратили в рабство и данью обложили невыносимой, опосля чего дальше на запад пошли и разорили еще несколько королевств веры католической.
– Это где-то середина тринадцатого века? – прищурился Егор. – Монголо-татарское нашествие?
– Ты тоже слышал о сем мифе? – встрепенулся сарацин. – Я же сказывал в ответ, что хроникам нашим о сем бедствии ни единым словом неизвестно, а были лишь войны обычные меж булгарами нижними и ханом Мухаммедом. Правда, под рукой храброго Чингисхана волжане хана разгромили, Хорезм под себя взяли, после чего в Кара-Китай вторглись22…
Егор весело рассмеялся.
В свое время он тоже успел оттоптаться по этим граблям, стремясь сражаться с монголами и освобождать Русь от рабства. И каждый раз на него смотрели, как на тронувшегося умом. Никто из русских про монголов и слышать не слыхивал, и видеть не видывал. Хорезмцы, получается, тоже о войне с этим страшным ворогом не подозревали.
– Я в лоб за них уже получил, – утешил спутника Вожников. – Хлебнул посмешища. Теперь твоя очередь. Кстати, Кара-Китай – это где?
– К югу от Аральского мора, друг мой.
Ты должен о нем знать, путешествие в эти места описал ваш известный христианин, Джани Карпани. В наших хрониках его имя упомянуто много раз.
– Карпини, – поправил Егор. – Монах Карпини, посол римского папы. Я почему-то думал, что он ездил в просто Китай.
– Нет, он посетил хана Батыя, а потом хана Гуюка, который кочевал именно там, возле Черных песков.
– Да хоть Алена Делона, – пренебрежительно отмахнулся Вожников. – Разногласия-то из-за чего возникли? Не хочешь же ты сказать, что мы драпаем, как шкодливая шпана, только потому, что нашествия монголов никогда не случалось?
– Sois maudit tout le monde! – бросив свою оглоблю, внезапно развернулся отец Августин, сдернул с шеи крест и, высоко вскинув его над головой, громко заголосил, сжав левую руку в румяный кулачок и отчаянно им размахивая.
– Чего это с ним? – У Егора по спине побежал неприятный холодок, а в голове всплыли мысли об одержимости.
