Но, увы, изменить своего происхождения никто не в силах…
* * *– Не так нужно с женщинами беседу вести, мой господин, не так, – вечером в темной светелке попытался научить его Пересвет. – В ушах у них вся страсть и в ушах весь разум. И превыше прочего всего они красоту свою ценят. Посему почаще и поболее их хвалить надобно, да не просто в общем, а за каждую бровку, каждый волос, каждый зубик в отдельности. Тогда речи выйдут длинные и подробные, а чем длиннее речи тянутся, тем сильнее они млеют и душой своей раскрываются…
– Заткнись и вспомни, что тебе поручено, паршивец, – осадил его Вожников.
– Я все исполняю в точности! – громко ответил тот. – И сообщения оставляю при меняльных лавках, и за дорогами слежу, каженный день гоняюсь. Нет пока никого, не догнали."
"– Да, видно, оторвались мы изрядно, – сказал Егор. – Ну да ничего. Они верхом, мы с обозом. Дней через пять-шесть должны нагнать.
– Но ты все-таки попробуй, мой господин. Скажи девице этой, сколь ярко горят волосы ее, ровно огонь. Про зубы-жемчужины хорошо действует, а коли ушки, нос, подбородок хвалишь, то про тонкие изящные линии сказывать надобно.
Брови гнутые, соболиные, бывают, али крыльями птичьими смотрятся, глаза бездонные, озерные, али в цвет чего придумать надобно, нос…
– Кто это тебя на речи такие науськал? – не выдержал Вожников.
– Дядька, царствие ему небесное. Он и из княжества увез, когда татары в последний раз грабили, и в Рязани укрыл, пока не улеглось. А как ясно стало, что некуда возвертаться, в Новгород, к твоему двору доставил, – вспомнил свою недолгую биографию Пересвет.
– Он и научил, как женщинам нравиться. Сказывал, коли воином стану, то мечом хлеб и землю себе добуду, а пока малой – токмо на бабью жалость надеяться и выходит. Окромя уроков его и родовитости княжеской, у меня ведь нет ничего. А родовитость на хлеб не намажешь.
– Помню, помню, – остановил его исповедь Егор. – Сирота. Вас с Изабеллой послушать – так нету хуже долюшки, нежели дворянином родиться.
– Это кому какая судьба выпадет, господин, – не стал прибедняться княжич.
– Может статься, меч и отвага из небытия вытащат, а может выйти, что кроме бабьей милости иного успеха и не найти. Ты попробуй, княже. Дядька мой гуляка был известный, никто пред ласками его устоять не мог.
– Отстань. Я человек женатый, мне все эти глупости ни к чему.
– Так я ничего не скажу!
– Ты о чем?
– Дык, княгиня великая, супруга твоя, поручила мне следить, не пойдешь ли ты по бабам гулять, как из-под опеки ее вырвешься.
