"
"– Вон все отсюда! – рявкнула императрица, спокойно пересекла комнату, решительно обняла мужа, жарко, долго, страстно поцеловала его в губы, как когда-то давно, в первую встречу, когда оба они были рабами жалкого ордынского бея.
Егор ответил, тоже обнял, прижал к себе. Но когда она наконец-то отстранилась, все же спросил:
– Ты чего?
– Мне захотелось поцеловаться, мой любимый супруг, – поправила понизь она. – Или мне что, пажа завести для подобного услужения?
– Я тебе заведу! – Егор приподнял ее, крутанулся, поставил обратно, погрозил пальцем: – И думать не смей! Осерчаю…
– Я тебя, любый мой, ровно послы немецкие, токмо на приемах вижу, – покачала она головой.
– Днем ты с боярами, вечером с чернью, ночью спишь. Вечером…
– Вечером ты сама бумажки перебираешь… – перебил ее Вожников. – Помнишь присказку: «С милым рай в шалаше»? Выходит, не понимали мы до конца ее смысла. В шалаше, выходит, рай. А во дворце – одни хлопоты. Хочешь, бросим все да умчимся вдвоем к себе на Вожу? Нет, не туда… В лес, на Тихвинку.
Я срубик уютный сварганю, камышом да лапником покрою, печь черную сложу. И останемся только ты и я, и тишина окрест…
– Зачем лишние хлопоты, Егорушка? – улыбнулась великая княгиня, взяв его за руки. – Я тебя и во дворце люблю. Просто иногда по голосу твоему скучаю, да по рукам твоим, да по губам и объятиям.
– Нечто приснилось что-то и вчера ничего у нас не случилось? – прищурился Вожников.
– Вчера, позавчера, – пожала она плечами. – А до того тебя все лето, да весны изрядно, да всю осень и не слышно и не видно не было.
Примчался, приласкался – ан в глазах, вижу, новые помыслы горят, с места сорваться тянут. Да еще Айгулька твоя портретами на скуку свою намекает, да людишкам черным ты каждую минуту отдаешь, да стены рисуешь… Может, и верно, пажа от тоски бабьей завести? Немки сказывают, кастраты для баловства сего хороши. И выносливы зело, и голосом приятны.
– Хочешь, в следующий раз с собой тебя возьму?
– Вот, я же говорила! Ты уже о новом отъезде помышляешь!
– Думать я о чем угодно могу, Леночка.
Но люблю-то только тебя!
– Поклянись!
– Вот те крест! – отпустив жену, перекрестился Егор.
– Да я и так знала, – наморщила носик княгиня Елена.
– Ты, и только ты… – Вожников пошел по пустой комнате, гася расставленные вдоль стен свечи. – И вообще. Работа не волк, в лес не убежит. И без меня сами все давно знают, что делать надобно. Пусть привыкают самостоятельно думать, без папочки.
