Принять участие в какой-нибудь войнушке за тридевять земель и там с честью погибнуть, вообще не беря в расчеты интересы собственного народа было среди европейских монархов явлением общепринятым, взять хотя бы знаменитого Ричарда Львиное Сердце или – чего далеко ходить – короля Чехии Яна Люксембурга, нашедшего свою гибель в битве при Креси, сражаясь за французов против англичан, за тысячи миль от родного дома."
"А русский-то князь, тем более – по вере своей ортодокс-еретик, вот и примкнул к еретикам, уж не к католикам же!
Именно поэтому ни Гус, ни курфюрсты, со многими из которых Егор уже наладил курьерскую связь, не считали поступок князя чем-то из ряда вон выходящим.
Ну, приехал какой-то король или эрцгерцог из своей далекой страны, повоевать в Богемии за святое дело – что в этом необычного-то? Старый король Ян тоже много где воевал… Да и вообще, столь славного рыцаря, как князь Георгий Заозерский, почел бы за честь пригласить в свое войско и сам император Сигизмунд. Если б, конечно, русич не был еретиком – а с еретиками (будь они хоть кто) разговор короткий – костер, и никак иначе!
Впрочем, всю правду о высоком положении «пана Жегора» знали в Таборе лишь сам Жижка и его приближенные, да и те не особо верили в могущество русского великого князя – в Русии князей много, и в Чехии их немало повидали, того же Сигизмунда Корибутовича, к примеру.
Почтение, конечно, кое-какое выказывали – все-таки владетельная особа – но так, не слишком-то, публика на горе Табор собралась особая – все равны.
Уезжая, Жижка оставил за себя сразу двух человек – Прокопа Большого и князя, чему явно завидовал пан Свободек, то и дело метавший на Вожникова горящие нешуточной ненавистью взгляды, на которые Егор не обращал особенного внимания, однако и полностью не игнорировал, хорошо представляя, на что способны люди такого типа, как сей неуважаемый пан.
Егор еще несколько раз встречался с возницей Добружей, все там же, в пивной «У чаши», правда, ничего нового о Свободеке не узнал, но все же старался держать последнего под самым пристальным наблюдением: пламенные, с горящими глазами, революционеры, обычно либо предатели и циники, либо на полную голову отморозки.
Одно из двух, и третьего не дано никогда.
О, как вцепился пан Свободек в неожиданно возвратившегося Ярослава Гржимека – сей улыбчивый пан сотник словно бы явился с того света, да именно оттуда и явился, со своей прежней милой улыбкой рассказывая о том, как побывал в рыцарском плену.
