Сделав свое дело, все трое ушли, а им на смену появился еще один, не старый, чем-то похожий на монаха, мужчина с приятным и добрым лицом. Вряд ли это был кто-то из замка, хотя… Другой бы, на месте Бруно, может быть, выждал бы еще, но юный приказчик слишком устал ждать – насиделся в сыром подвале, каждый миг ожидая самых лютых пыток и казни.
И этот человек, показавшийся мальчишке таким добрым… У незнакомца были такие глаза, такая располагающая улыбка, что Бруно решил ничего больше не ждать. Бросив лопату, подбежал:
– Господин… вы говорите по-немецки?
– По-немецки? – добрый человек удивленно поднял глаза.
– Ну, говорю, а что?
– Я бы хотел у вас кое-что спросить. Можно? – умоляюще сложив руки, подросток посмотрел на гостя столь жалобно, что тот махнул рукой:
– Ну, спроси, ладно.
– Вы ведь приехали сюда в гости?
– Да, так. Не понимаю, к чему ты это спрашиваешь?
– Просто… Один из ваших спутников, кажется, мне знаком.
– Вот как? Знаком? – пан Свободек – конечно же, это был он – насторожился.
– И кто же это?
– Герр Георг, мастер торговых дел из Аугсбурга, – выпалил Бруно. – Он должен меня помнить.
Пан Свободек пожал плечами:
– Да нет у нас никаких мастеров торговых дел… разве что заплечных, х-хе!
– Да я же его только что видел! – в отчаянии закричал отрок. – Высокий такой, красивый… в бархатной темно-голубой котте.
– А-а-а, вот ты о ком! – таборит поспешно прикрыл глаза, стараясь не показать вспыхнувшие в них искры. – Герр Георг, говоришь? Ну-ну…
– Да-да, именно так, уважаемый господин! Надеюсь, он меня узнает.
– А ты сам-то как здесь? – оглянувшись по сторонам, негромко спросил пан Свободек.
Мальчишка зашмыгал носом и всхлипнул:
– Да вот, ехали… А тут вдруг – разбойники… и оказалось… пан… пан Владислав…
– Понятно, – небрежно перебил чех. – Ах, пан Владислав, пан Владислав… Впрочем, ничего необычного для благородного рыцаря. Что ж, бедный мальчик, я помогу тебе!
Заплакав, Бруно упал на колени:
– Не знаю, как и благодарить вас, благородный господин…
– Никогда не зови меня благородным господином, – резко возразил пан Свободек.
– Все благородные господа – суть ненасытные пиявки, пьющие народную кровь. Или ты считаешь иначе?
– Я… я не знаю, благород…
– Ладно, хватит, – махнув рукой, таборит снова осмотрелся и понизил голос: – На другом дворе, у ворот замка – повозка, сможешь туда пробраться?
– Ага!
– В ней и спрячешься, я предупрежу возницу и воинов.
