— Давай тогда с тобой встретимся в среду? Заодно решим затянувшийся вопрос с твоей обувью? — я притянул ее к себе чуть ближе, опустив ладонь на я ягодицу.
Раньше за такое Ковалевская, наверное, оттолкнула бы или вовсе дала пощечину, но сейчас она вполне мирилась с моим публичным нахальством.
— В среду… Нет, на среду уже много планов, — княгиня покачала головой.
— В четверг? В любой другой день, кроме пятницы. В пятницу не могу, — я вовремя вспомнил о ритуале жертвоприношения, который проводит Леший и верхушка его банды.
И добавил: — Поверь, это не связанно с Ленской.
— Хорошо. Давай в четверг, — согласилась она. — У меня на вечер только массаж — можно пропустить.
— Не надо пропускать. Массаж сделаю я. И сейчас скрепим наш договор поцелуем, — я решительно притянул ее к себе и впился в приоткрытые губки.
Поцелуй вышел коротким, она меня несильно оттолкнула и сказала:
— Губки вытри, массажист. А то Ленская увидит и отшлепает тебя ведьминой метлой, — она без удовольствия улыбнулась, под мелодичный сигнал конца перемены.
— Ленскую не может возмутить твоя помада на моих губах. Она знает, что мое сердце целиком у тебя, — ответил я на ее подковырку и по взгляду княгини почувствовал, как ей эти слова понравились.
Пока Анна Ивановна разносила по рядам листки с вопросами по итоговому зачету, я позволил себе немного шалости: положил руку на колено княгини и приподнял край ее юбки.
— Руки! — недовольно прошипела Ковалевская.
— Я тренируюсь. На эти прекрасные ноги в среду мы будем мерить туфли, — прошептал я в ответ, лаская пальцами ее бедро и тихонько поднимаясь выше.
Пошалить еще немного не получилось — преподавательница положила два вопросника на нашу парту.
Ольга, пробежав глазами текст, тут же начала писать ответы, а я еще с минуту любовался ей. Все-таки у Ковалевской на редкость светлый ум, и высокие оценки по всем дисциплинам истинно ей заслужены. Вернув взгляд к листку, я тоже просмотрел вопросы, доставшиеся мне, и остановился на одном:
«Год и обстоятельства морской битвы эскадры адмирала Ковалевского Петра Степановича с испанским флотом возле Азорских островах».
— Оль… — прошептал я, привлекая ее внимание, и указал ручкой на этот вопрос.
— Второго июня четыре тысячи двадцать седьмого года. Большая заслуга всеимперского мага при флоте Эмиля Острицкого — создал иллюзию появления второй эскадра, — прошептала она и добавила: — Елецкий, стыдно не знать!
— Я знаю. Хотел в тебе потревожить память о твоем славном предке, — тихо ответил.
