Слуги меня боятся до дрожи, при этом перестали болеть и греметь соплями, за что теперь чуть ли не молятся на меня, хотя и опасаются. Замок твой сверкает чистотой. Повар научился готовить вкусную разнообразную еду, а не одно только мясо вареное, мясо запеченное, мясо тушеное. Научился, кстати, у светлой девчонки, которой едва исполнилось двадцать! Человечки! Даже печенье теперь печь может! Бумаги все твои я перепроверила! Ошибки выискала! Светлые Темного Властелина теперь боятся и уважают. Боятся за то, что он может сделать, а уважают за то, как он себя ведет и как живет.
И заметь! Тебя они в глаза не видели! Они общаются со мной, просто в твоем теле. А ты? На обычной человеческой работе не удержался, тебя вышибли! Денег заработать в моем мире не можешь! Максимум на что ты сейчас годишься на моем месте – это пойти на рынок картошкой торговать или дворы метлой подметать. И ты еще будешь мне что-то говорить?!
Разругались мы в пух и прах. Я высказала всё, что думала. Он тоже не поскупился на эпитеты для меня, назвав старой девой, живущей за маминой юбкой, и неудачницей, которая до тридцати лет не нашла мужа и не родила детей.
Ну и… много чего еще.
– Это я-то неудачница? – возопила я. – Я – старая дева? Это ты никчемный никому не нужный старый хрыч! Просуществовал несколько сотен лет, а не нажил ни жены, ни детей, ни нормального дома! Да ни одна баба, у которой есть мозги, за такого козла, как ты, замуж не пойдет! На фиг ей такое счастье? Престарелый социопат, сидящий сиднем в своем замке и ни черта не делающий! Емелюшка-дурачок! Задницу от своей печки оторвать не можешь.
Тебя вон всякая шушера даже не боится обманывать! Это ты неудачник!
Я была в бешенстве! Психанув, закрыла покрывалом зеркало, не обращая внимания на несущиеся из него крики:
– Варвара! А ну не смей!
Позднее, когда я остыла, вынуждена была признать, что многое из его слов было правдой, и это было ужасно обидно и неприятно."
"Но поссорились мы так круто, что больше недели не общались. Я со психу зеркало, накрытое покрывалом, еще и к стенке отвернула.
Так что не знаю, пытался ли Сандрлер пойти на мировую и первым вызвать меня. А вымещала я свое дурное настроение на окружающих. Не специально, правда, но так получалось. Прислуга замка теперь шарахалась в стороны и пряталась по темным углам, едва заслышав мои шаги. Повар, которого я за завтраком вызвала и отчитала за отвратную на вкус кашу, так перетрусил, что в тот же день научился у Инги печь торт, и к ужину стол выглядел празднично.
