Она закрыла рот рукой, едва не плача, и тихо спросила: − Что с нами будет-то, госпожа?
Вилия смотрела на нее и понимала, что она, как последний в городе представитель знати, должна защитить не только брата, но и эту женщину, а вместе с ней как можно больше людей. Она успела сбежать прошлой ночью и спрятаться, в то время как всех остальных схватили, сковали цепями и заточили в темнице, а значит именно она должна была нести ответственность за жителей павшего города, не законную, а моральную, которую она сейчас ощутила на своих плечах.
− Я сделаю всё, чтобы мы смогли выжить, − пообещала Вилия, коснувшись женской руки.
− Вас бы кто защитил, надеюсь, он окажется не очень грубым мужчиной, − сочувственно качая головой, проговорила Гарда."
"Вилия сразу отдернула руку, словно ее ударили. Конечно, было очевидно, зачем ее привел сюда эштарец, но мысль о том, что скоро весь город узнает о ее позоре, оказалась слишком болезненной. Женщине захотелось снова заплакать, спрятавшись в каком-нибудь углу, но даже пожалеть себя Вилии было не суждено.
Энрар внезапно появился на пороге, осмотрелся и скомандовал:
− Старуха, почему темно? Тащи свечи!
− Так нет свечей, господин. Дорого же, − виновато и растерянно ответила Гарда.
Эштарец не ответил, а просто подошел к столу и сел на высокий стул во главе стола, посмотрел на Вилию, затем на Гарду, не найдя мальчишку, осмотрел всю комнату, и, увидев его спящим на лавке, заговорил чуть тише:
− Завтра мы переезжаем.
Вилия вся сжалась и едва заметно поморщилась.
От мужчины сильно пахло алкоголем, да и взгляд Энрара был заметно одурманен.
− Старуха, − сказал мужчина. – Ты, если хочешь, можешь остаться в этом сарае, а если нет, пойдешь с нами в нормальном доме жить. Сама решай.
− Я с вами пойду, господин, − не задумываясь, ответила Гарда.
Энрар равнодушно кивнул и заглянул в мешок, который приволок, извлек что-то из него и посмотрел на Вилию.
− Иди сюда, − велел он строго.
Женщина, разумеется, подчинилась, машинально сцепив руки в замок, и с трудом не отшатнулась, когда эштарец внезапно развернул полупрозрачное расшитое полотно и покрыл им ее голову.
В тусклом свете огня она замерла, глядя на край ткани цвета какао. Осторожно тронув ткань, она чуть не воскликнула от изумления. Это был дорогой прозрачный шелк, которого она никогда прежде в руках не держала просто потому, что ее отец не мог себе позволить таких вещей. Мужчина же спокойно встал и закрепил полотно на ее голове золотым обручем.
