После родов она долго болела и через год умерла, но это только укрепило любовь борона к сыну. Вилия разделяла чувства отца и старательно берегла брата, любила его, словно своего сына, и теперь отвлеклась от работы только чтобы накрыть босые мальчишечьи ноги покрывалом и поцеловать его в щеку.
− Вообще нам с вами, кажется, повезло, − заговорила тихо Гарда. – Наш господин не так уж плох. Кричит. Бьет кулаком по столу, но меня не бьет – уже милость.
− Возможно. Быть может, вы знаете его имя? – поинтересовалась Вилия, только теперь осознав, что ровным счетом ничего не узнала об эштарце.
− Да где там, − махнула рукой Гарда. – Когда он зашел в дом, я думала умру от страха. Дара речи лишилась совсем. Он таким огромным мне показался в кожаном нагруднике со знаком красного льва на груди, весь кровью перепачканный. − Женщина приложила к груди кулак, прикрыла глаза и тихо пробормотала: − Великий Морской Бог, храни наши души, пусть смоет эштарцев с нашего берега, − она тяжело вздохнула и продолжила свой рассказ: – Прошелся по дому, меня не замечая, сел вот тут за стол и заявил, что он будет здесь жить, а я буду ему прислуживать.
Простите, госпожа, я так перепугалась, что сразу подчинилась. Кланялась перед ним, ноги ему мыла. Так стыдно, но я всё равно боюсь, что он меня когда-нибудь прибьет. Мне еще хорошо. Муж у меня давно умер, а сыновья в море. Бог их сохранит, и в этот кошмар они не попадут!
Она снова прижала кулак к груди и замерла, вздохнула и посмотрела на Вилию.
− Мне и самой стыдно, что приходится ему подчиняться, но что изменит моя смерть? А ваша? Я предпочту выжить, потом может удастся что-то исправить. Может, наша армия еще разобьет Эштар.
− Это было бы, конечно, очень славно, но куда им до эштарцев. Они не просто поклоняются Богу Войны, они войной живут, но, о Милостивый Бог Моря, сохрани госпожу Вилию.
Гарда стала причитать невнятно, схватившись за голову.
Дочь барона только робко вздохнула, прикрывая тесто, чтобы то как следует поднялось.
− Они же звери, − простонала Гарда. – На соседней улице булочника убили и сыновей его маленьких, а жену насиловали всю ночь. Она так кричала, что здесь слышно было. Даже не знаю, жива ли она, а этот сидел тут и жрал как ни в чем не бывало. − Голос ее сорвался, осип.
