За куклу, за этот дом, за то, что Арон доволен жизнью, за то, что мы с ним живы и сыты, но… Умоляю тебя, не заставляй меня сейчас рожать тебе детей: я не могу, я не готова. Мне нужно время.
− Это как? – растерянно спросил Энрар. – Разве тут можно кого-то заставить? Только что такое семья без детей?
Он хмурился, действительно не понимая. Ему казалось, что это просто, и все люди в мире встречаются, заключают браки и заводят детей. Ему казалось это чем-то столь же очевидным и естественным, как ежедневный ход солнца по небу от рассвета до заката.
Вилия же только вздохнула, не зная, как объяснить свои чувства.
− Разве это не ваше предназначение − рожать детей? – совершенно серьезно спрашивал эштарец. – Разве ты не хочешь дать миру нового человека? Или ты считаешь, что я не смогу его защитить и обеспечить?
Он даже не пытался скрыть, что ее слова были для него почти оскорблением, но его руки на ее плечах оставались всё так же заботливы, потому в его гневе Вилия распознала лишь обиду и, не чувствуя угрозы, честно ответила:
− Я хочу любить своих детей, позволь мне для этого сначала полюбить тебя.
Она снова подняла на мужчину глаза и мягко улыбнулась, чувствуя, как сердце тут же забилось сильнее, в груди разлилось тепло, а на лице выступил стыдливый румянец.
− И что для этого нужно? – спросил Энрар, словно речь шла о каком-то материале, который ему нужно было просто добыть.
− Время. Просто немного времени, − прошептала Вилия в ответ, − и честности.
− Я не понимаю, − прямо сказал Энрар.
– Чего ты от меня сейчас ждешь?
− Просто не требуй от меня сейчас исполнения супружеского долга.
− Женщина! − выдохнул Энрар, отстраняясь. – Я ж уже сказал, что не буду.
Он быстро забрался на постель, сбрасывая сандалии и жилет, устроился на подушке и спросил, указывая на место рядом:
− Идешь?
Вилия, растерянно наблюдавшая за ним, с радостью нырнула под покрывало и прильнула к мужчине, робко прикасаясь к его руке.
− Доброй ночи, − сказала она, закрывая глаза, всё еще не веря, что они смогли поговорить.
− Спи, − коротко ответил Энрар, желая просто уснуть.
Только спать не получалось. В голове роились мысли, а сердце сжималось от ее робкого «позволь мне полюбить тебя».
Вилия спать тоже не хотела. На душе у нее стало спокойней, разум совсем опустел, смутно радуясь хоть какому-то разговору с эштарцем. Ее пальцы сами заскользили по левой ладони мужа и тут же застыли, коснувшись свежей раны.
− Прости, я забыла, − прошептала она.
