Не то чтобы мне очень уже хотелось ссориться с Валькой, но случившееся попахивало подставой, а потому…
На верхней, «системной» панельке экрана смартфона помигивал значок непрочитанного SMS-сообщения и куча пропущенных звонков. Причём все от Валентина. Когда я звонил Тимуру, я, видимо, не заметил их, уж больно мелкие они были, а вот сейчас, в спокойной обстановке…
Открыв текстовое сообщение, прочитал:
«Кузьма, мне тут дядя звонил и задавал очень не понравившиеся мне вопросы о тебе. Ты, плиз, поаккуратнее там, сам понимаешь он „зоновский“.
У них у всех резьба сорвана, так что большая просьба. Если что – не убивай его…»
«Где ж ты был раньше-то, друг сердечный…» – подумал я и тут же сам же вынужден был признать, что это мой косяк.
Приятель, отправил мне SMS в то время, когда я уже находился на территории завода, а потому заглушил мобилу.
– Ну… что не делается, то к… – буркнул я себе под нос, открывая сервис Азьдекс-такси и вызывая машину к ближайшему перекрёстку, а затем набрал номер Валентина.
– Алё…
– Ты как? – без своих обычных разглагольствований спросил парень.
– Нормально, – ответил я. – С тебя три бутылки. Две сливового для моих девочек и чего покрепче – мне.
– Отчебучил дядька?
– Ага.
– Хоть жив остался.
– Гордость разве что пострадала…
* * *"
"Ночь холодила и без того бледную кожу, дарила прохладу и свежесть. Ночь, укрывала от посторонних глаз и приносила ощущение вседозволенности. Ночь была его временем: охоты и кровавой трапезы, пьяного счастья от обретения новой крупинки силы и радости от ещё одного шажка к вожделенной мечте.
Экстаз от одного только предвкушения того, что должно сегодня произойти.
Одетый в серый свитер и бесформенный длиннополый кожаный французский плащ, чёрные джинсы, высокие берцы со срезанным протектором и тёмно-синюю горнолыжную шапочку, ученик школы «Багряного заката», ещё не настоящий вампир, но уже и не человек, висел вниз головой на стене панельного многоквартирного дома, заглядывая в тёмное окно чужой спальни на предпоследнем этаже.
На всякий случай, чтобы не ошибиться, он ещё раз засунул руку во внутренний карман своего плаща и, достав записную книжку, старательно вчитался в странные и до сих пор немного непонятные буквы рафлесонского языка. Почерк у Великого Учителя был скуп и аккуратен, но слишком уж эти знаки отличались от родного ему кириллического алфавита.
