– Да что ты с ним лясы точишь! – презрительно бросил его напарник. – Заканчивать надо…
– Господа хорошие, – перебил я открывшего было рот Игоря Николаевич, в одно движение оказавшись между мужчинами с обнажёнными балисонгами, клинок одного из которых был приставлен к сердцу Волдыря и уже взрезал кевларовый бронежилет и одежду до кожи, а второй щекотал лезвием горло под бородой его приятеля, – прежде чем вы сделаете непоправимую глупость, предупреждаю. Я сейчас досчитаю до трёх, после чего начну вас убивать.
Всех, включая тех девятнадцать болванов, которые прячутся вокруг нас, и снайпера, засевшего на девять часов. Так что у вас ещё есть время просто разойтись со мной миром. Вначале уходят ваши люди. Потом вы. Без обид, но жалею вас только из-за ваших родственных связей с моим приятелем. Раз…
Наёмники молчали, не шевелились и, явно не испытывая особого страха, буравили меня ненавидящими взглядами.
– Два…
Игра в «Морская фигура замри» продолжалась, однако в этот момент у кого-то из бойцов Волдыря сдали нервы, и выпущенная из автомата с глушителем пуля прошила бы мне голову, если бы я вовремя не отклонил её немного в сторону, и она, стеганув по раме заднего окна машины, пробила стекло.
Я уже было приготовился убивать, но жадность ещё не окончательно затмила разум Волдыря.
– Не стрелять! Отставить! – По расширившимся зрачкам дядьки Валентина было видно, что ему страшно, но при этом держался он молодцом. – Отбой всем! Уходим.
Всё-таки на самом деле его люди были вышколены очень и очень неплохо.
Прозрачные силуэты мигом растворились в гуще деревьев. Через какое-то время взрыкнули далёкие моторы автомобилей, и Волдырь произнёс:
– Всё. Все ушли.
– Надеюсь, у тебя не осталось от нашего общения обиды настолько глубокой, что ты решишь начать устраивать мне сюрпризы? – спросил я, поигрывая ножом, отчего его кончик царапал кожу на его груди.
– Нет, – довольно искренне ответил он, но я ему не поверил.
– Валите нахрен!
Быстрыми движениями, на которые мужики даже не успели отреагировать, я перерезал им ремни крепления автоматов, от чего оружие, заряженное, как я подозревал, опасными даже для меня патронами, упало на землю.
Рассёк провода гарнитуры и витой шнур установленной в машине рации. Только после этого «Нива-Шевроле», радостно шумя двигателем, укатила прочь в ночную темноту.
Сам же я, подобрав и прижав подмышкой автоматы, направился в противоположную сторону, на ходу доставая телефонную трубку.
