Причём, несмотря на то что по рождению он был иностранец и русский не был для него родным, акцента в его речи практически не чувствовалось. Наоборот, он выговаривал слова чересчур правильно, как это бывает только у тех, кто учил чужой язык основательно, но в зрелом возрасте."
"– Они будут выкручиваться, как только смогут, стараясь не выдать своих настоящих нанимателей, – презрительно добавил он, бросив быстрый взгляд в окно. – «Бонапартисты» умеют манипулировать людьми… возможно, они даже обвинят в чём-то меня, но поверьте мне, господа! Это будет грязная ложь! А их намерения, что ж – вы можете сами судить об их решимости, ведь они даже сумели выкрасть моего сына из самого Императорского колледжа! Они были готовы сломать беззащитному ребёнку жизнь, лишь бы утолить чувство мести своих нанимателей.
Не убоялись даже того, что мой мальчик жених внучки легендарного генерала Лопатина…
Мужчина с нежностью погладил слипшиеся вихры сидящего рядом с ним молодого человека, и тот, ободренный родительской лаской, даже как-то приободрился и расправил плечи.
Эту откровенную чушь сидящий по другую сторону стола от меня рыжий урод вставлял при каждом удобном случае, и я уже готов был взорваться, если бы не жмущаяся ко мне Андриана, которую откровенно трясло от каждого слова её родителя и которая побелевшими пальцами сжимала мою руку в перчатке, словно утопающий спасительную соломинку.
Впрочем, отцу на неё было абсолютно наплевать. Его внимание было сосредоточено исключительно на сыне, а дочь, похоже, Жан-Клода совершенно не волновала. Да что уж там говорить, его ни капельки не заботило то, что девушка после всего пережитого, вместо того чтобы находиться рядом с ним, буквально висит на каком-то незнакомом парне, пусть он и участвовал в освобождении его семьи. Благо кто я такой и откуда, никто ему сообщать не спешил, сам же он, насколько я понял, был подслеповат, и после того как наёмники разбили его очки, не смог рассмотреть герб колледжа на моём правом плече.
– Хватит… врать… – вдруг тихо произнесла Андриана.
– Что? – Ле Жак старший удивлённо посмотрел на дочь, словно бы недоумевая, как так случилось, что «это» умеет разговаривать.
– Я говорю – хватит пи… фи… физдипеть! – дрожащим голосом проблеяла Андриана, ещё сильнее стискивая мою руку.
