Сейчас я просто задавил своих противников грубой силой и скоростью, можно сказать просто и незатейливо, в то время как тот же Дрон или Конь, или Грем, да и многие другие вполне могут превратить меня в отбивную даже при таком вроде бы подавляющем перевесе.
Повернувшись, я посмотрел на заложников. Андре лежала на полу без сознания, а похожего на неё парня шумно рвало. Рыжий мужик, чьё лицо представляло собой один большой лиловый синяк, а белая рубашка была перепачкана грязью и кровью, надсадно мычал, с ужасом косясь на меня, и даже попытался отползти, когда я медленно двинулся в их сторону.
* * *– …Я ещё раз повторю! Я очень, очень признателен вам, господа, за всё, что вы сделали для меня и для моей семьи! – говорил Жан-Клод Ле Жак, рыжеволосый мужчина оказался родным отцом Андре, а точнее Андрианы, потому как настоящий владелец этого имени, осунувшийся и бледный женоподобный юноша, сидел рядом с ним. – Вы не представляете, что нас ждало! Проклятые «бонапартисты» добрались до нас и в этой стране! Они не отступятся, пока где-то на этой несчастной планете всё ещё бьются горячие сердца истинных патриотов Королевства Карла Великого…
– А мне казалось, – холодно перебил мужчину Дрон, он единственный из осназовцев участвовал в этом разговоре, в то время как его напарник контролировал задержанных наёмников, – что, принимая российское подданство, вы, как и остальные представители вашего клана, клялись в верности Его Величеству и прилюдно, на Библии, отрекались от своей прошлой жизни.
Так чей вы патриот, господин Ле Жак?
– Я… – мужчина скривился, то ли от боли в разбитом лице, несмотря на то что ему вкололи лошадиную дозу полевого стимулятора, то ли поняв, что ляпнул лишнее. – Естественно, что я патриот этой страны…
– «Этой страны»? – совсем уж ледяным тоном переспросил осназовец.
– Я верен России и Его Величеству! Своими сомнениями вы оскорбляете меня, – возмущённо заверещал аристократ.
– Но поймите, «бонапартистам» ведь не объяснишь, что мы не имеем более к Франции никакого отношения! Для их чугунных мозгов великий род Ле Жаков навсегда останется врагами номер один, и они не успокоятся, покуда нож гильотины не отсечёт голову последнего Ле Жака от тела!
Говорил этот человек с трудом, однако много и охотно. Фактически он не умолкал с тех самых пор, как понял, что мы не собираемся его убивать, и ему была оказана первая помощь.
