Какие могли здесь родиться охотники? Да никакие! Слабые и изнеженные существа, незнакомые ни с лютым морозом, ни с бесконечными ледяными пустошами, и уж тем более в глаза не видевшие тундры, заранее вызывали у парня гадливость и презрение. Впрочем… волк и не должен уважать трусливого зайца. Его дело – выследить и поймать свою жертву, чтобы насытиться, а вовсе не хвалить того за трусость и быстрые ноги.
Вот и Пётр Явре вовсе не был настроен переоценивать возможности своей дичи. Он был охотником и сейчас, погоня уже началась и обещала быть лёгкой, ведь жертва даже не пряталась, не петляла и не заметала следы.
Аккуратно подув на только что родившегося духа огня, шаман скормил ему пучок сухой травы, дабы пламя набрало силы, и уже через пару секунд костёр для камлания был готов.
Достав из котомки, с которой не расставался практически никогда, замызганную пластиковую бутылку с плещущейся в ней мутной коричневатой жидкостью, Пётр открыл её и тут же поморщился от ударившего в нос запаха. Обычному человеку лучше было не знать, из чего, помимо спиртовой основы, вчерашний ученик шамана готовил своё «волшебное» зелье, к которому, к его глубокому сожалению, уже давно пристрастился и порой прикладывался к нему даже без повода.
Обидно, но факт, настоящие люди слабы перед алкоголем, и Петру было жутко стыдно перед предками за то, как он модернизировал тайный настой.
Вот только он не чувствовал в себе их силы. А потому до сих пор и не мог проглотить и, главное, удержать в себе «Кровь духов», приготовленную по правильному, древнему рецепту.
Водка же, которую он использовал вместо мочи оленя, дабы настаивать напиток, была суть своей, пусть и изобретением недолюдей, однако объектом духа не противным и даже привлекающим некоторые из них. Вроде хозяев пламени, которые как раз сейчас ему и были нужны."
"Явре сделал четыре глубоких глотка, а затем набрал в рот настоя и тут же поделился им с призывно зовущим огнём, дабы дать понять тому, что ныне он уже свой, ибо испил общей крови.
Пусть он и был на чужой земле, пусть и использовал для возжения незнакомое дерево, однако старый друг, родитель и брат – улыбнулся ему, одарив яркой вспышкой, обдавшей чукчу животворным теплом. Осталось только понять, согласится ли дух камлать вместе с ним, или молодому человеку придётся доказывать ему своё право.
Сев перед костром, Пётр уставился на танцующие лепестки, чувствуя, как «Кровь духов» наполняет его жилы, а затем безбоязненно протянул вперёд руку.
