Так что покинул дом я с облегчением, граничащим с наслаждением.
Только-только устроился в беседке, когда из дома пулей вылетела Касимова и, подойдя ко мне, молча села рядом, то и дело поглядывая на окна второго этажа, где разворачивалась эпическая битва.
– Тоже прогнали? – спросил я.
– Ага, – она кивнула, – давно я Нинку в таком состоянии не видела.
– Они друг друга там не поубивают?
– Надеюсь, что нет… вот только лезть туда сейчас… – Она скривилась и покачала головой. – Это без меня. Я, как говорится, не трус, но шкурка мне дорога как память.
Я кивнул, соглашаясь с этой немудрёной сентенцией. Так мы и сидели, поглядывая на здание и ожидая, когда оно пойдёт трещинами. Примерно в двенадцать мой смартфон запел голосом БГ «Под небом голубым есть город золотой!» Нина, на которую и была установлена эта мелодия, тоном, не терпящим возражений, потребовала, чтобы мы немедленно вернулись.
Они стояли в центре зала. Раскрасневшиеся, взлохмаченные, с мордочками обожравшихся вкусняшек хомячков, но при этом стараясь сохранять серьёзное выражение на физиономии.
Явно довольные собой и друг другом, и Заяц и рыжая глядели на меня задумчивыми глазами. Так, словно бы решали – убить этого парня сразу, или всё же немного помучить.
– Кузенька. А ну-ка пойди-ка сюда! – ласково так позвала меня Нина.
– Иди, иди… не бойся, – поддакнула ей в тон Андре.
– Что-то мне не хочется… – честно признался я, поглядывая через плечо на раскрытую дверь.
– Надо, Кузя, надо, – хитро сощурившись, сообщила мне Заяц, а когда я приблизился на достаточное расстояние, влепила мне звонкую пощёчину и, взвыв, схватилась за отбитую ладонь.
– Уй! Чугунная твоя башка!
А затем ещё и Андре, уже привычная к подобному, приложила по другой щеке. Подскочившая Касимова тоже хотела было присоединиться к веселью, но тут уж я увернулся, потому как подобный удар мог бы запросто своротить человеку челюсть. К тому же я начал злиться на всех этих девиц и сам отвесил фиолетововолосой звонкий подзатыльник, от которого та чуть было не кувырнулась через себя.
Да – руку на девушек поднимать это табу, но в случае Мальвины и применительно к её голове все запреты отменяются. Мозгов там всё равно нет, одна кость. Впрочем, она даже и не обиделась, ведь, в отличие от меня, ей не пришлось в срочном порядке снимать «Железную рубашку», опасаясь, что кто-нибудь просто сломает об черепушку себе руку.
– Ну и что это было! – грозно, как мне казалось, спросил я, обводя улыбающихся девиц взглядом.
