Отлично, – он прошёл мимо кафедры и сел за свой стол. – Кстати, он там живой? Ну и ладно. Так – Ефимов.
– Здесь, – я поднялся со своего места."
"– Три наряда вне очереди за драку. Так-то молодец, но ещё раз повторится – на месяц отправлю мыть все сортиры в кампусе твоей же зубной щёткой, – мужчина достал свой сотовый и набрал номер. – Галочка? Привет, дорогая!..Да, это Грем. Я тебя тоже люблю! Пришли-ка к нам парочку своих девочек с крестиками……А-а, да так. Ничего серьёзного. Один боец со стула навернулся… Кузьма Потапов…Ага!
Он прикрыл микрофон рукой и, показав подбородком в сторону только-только севшего парня, громким шёпотом спросил:
– Чего там у него?
– Нижняя челюсть сломана, мастер Грем, – ответил не участвовавший в разборках паренёк, опустившийся на колено перед пострадавшим и осмотрев его лицо.
– А у этих? Ага – в порядке, вижу, – он бросил быстрый взгляд на остальных пострадавших, а затем посмотрел на задние парты. – Касимова, что ты там с Ереман обжимаешься?
– А у них любовь, – жеманно произнесла девица с мальчишеской стрижкой, сидевшая на первом ряду.
– Лесбийс-ская!
Народ в классе хором загоготал. Даже пострадавшие приятели «боевика», несмотря на собственные ушибы, заулыбались. Не смеялся только я, так как шутка, на мой взгляд, была так себе, другой Кузьма, которому сейчас было не до веселья, да находящая в отключке панкушка. Покрасневшая от ярости фиолетововолосая аж зашипела, словно вскипевший чайник, и одарила юмористку очень многообещающим взглядом.
Та поймала его и заулыбалась ещё шире.
– В общем, он себе челюсть сломал, – ответил в трубку учитель. – Да. Да не вру я – так всё и было! Пришлёшь… ага – ну тогда он сам. Говоришь, ко второй паре будет как новенький? Ну и замечательно! Целую!..Да пошла ты!
Хохотнув на прощание, препод выключил телефон и посмотрел на поднявшегося Потапова.
– Так! Ты и ты, – Грем ткнул пальцем в двух его приятелей. – Отведёте неженку в медблок, а ты, Кузьма, – всё понял, что говорить?
Тот что-то утвердительно промычал в ответ.
Это не до конца устроило учителя. Он грозно сдвинул брови и, как мне показалось, стал ещё больше.
– Значит так! Кузьма! Эй, Ефимов, я к тебе обращаюсь! Когда я говорю, смотреть на меня надо, а не в окно, на баб на теннисном корте пялиться! Или ты там чего не видел? Вон у Касимовой попроси, она тебе всё покажет, раз сама глаз от тебя оторвать не может.
