Приметив на задних рядах удобное, свободное местечко рядом с окном, я направился к нему.
– О! Таракан, – ехидно выдал накачанный паренёк, когда я проходил мимо него, и несколько человек вокруг дружно заржали. – Сгоняй по-быстрому в кафетерий, подгони мне колы. А то в глотке пересохло."
"Остановившись, я посмотрел на курсанта, гадая: граф он, барон или кто-то ещё… неужели у меня на роже написано, что я из простонародья? Или у них так заведено? Странно! А как же всякие там дуэли-шамаэли и прочие способы поддержания своей чести в девственно-непорочном состоянии?
Или он целенаправленно нарывается? Провоцирует, так сказать! Или, может быть, все это заморочки остались на гражданской кафедре, а на военной – свои законы звериной стаи? Знать бы заранее…
Крепыш, ехидно ухмыляясь, мерно покачивался на своём стуле, откинувшись спиной на заднюю парту и положив ноги на столешницу.
Явная «троечка», без каких бы то ни было вариантов. Ну никак не тянул он на местного альфача, хоть и на крысёныша-заводилу не походил.
Обычный такой боевик с мозгом размером с грецкий орех, на котором была только одна извилина, да и та прямая.
– Что такое, насекомое? – удивлённо спросил он, вздёрнув бровь. – Шевели булками, я жду! Ты же не хочешь, чтобы я разозлился.
Я ударил его, не утруждаясь бесполезными разговорами. Раз, два, три – сверху вниз, кулаком по наглой морде, впечатывая затылок в парту, по поверхности которой заструились трещинки. Бил я не сильно, быстро смахнув с него «железную рубашку», но не желая особо калечить заоравшего от боли идиота.
Его слова нисколько не задели меня, просто ещё по своему прошлому техникуму я прекрасно знал, что с подобными товарищами цивилизованный подход не работает. Вступать с ними в разговоры – бесполезно, зато через боль до них быстро доходит, что «вежливость» очень полезна для здоровья в любых дозах. А «альфа» он там или «бета» – неважно, кем он себя назначил. С моим появлением в группе всё коренным образом поменялось.
Тем более в этом был ещё один резон. Не хватало только, чтобы и с подачи такого вот субчика меня бы заклеймили идиотским прозвищем на оставшиеся пять лет. Да, придумала его одна крашеная дура, но это ей можно, потому как она связана с «зайцем». А вот для остальных – чревато.
С соседних мест ко мне рванули друзья-весельчаки воспитуемого, до этого радостно поддержавшие его дружным ржачем.
