— Что вас заставило так поступить? Он вам угрожал?
Я сразу же возмутилась подобному предположению, едва ли не подпрыгнув на месте.
— Нет! Никита не делал ничего подобного. Просто… он решил избавиться от меня и моей помощи. Я… я хотела помочь…
Прищурился, разглядывая меня и оценивая мою реакцию. Надо спокойнее, Маша, терпеливее. Незачем другим знать о той буре, что бушует внутри, когда Никиту подозревают в чем-то недостойном. Конечно, хочется стены разнести, защищая его, но разве будет от того толк? Тут холодный разум важнее.
— Те люди, которые явились за ним… они вам знакомы?
— Нет. — А с этими вопросами надо быть осторожней. Ник предупреждал. Одно случайное слово может создать множество проблем и ему, и мне.
— При вас упоминались какие-то имена?
Наверное, не стоило этого говорить. Кто знает, вдруг у этих людей связи в полиции, и Ник просил не упоминать, что я слышала там. Делать вид, что никого не знаю, всех видела впервые, ничего не слышала.
— Да. Медведь.
— Ммм… и кто упоминал? Туманов?
— Нет… не знаю… люди… я не помню, кто конкретно.
— Мария… Маша, если можно… вы пытаетесь запутать следствие?
Сердце остановилось. Пожалуй, я поторопилась выпроводить Ника. И сама запуталась. Как бы чего лишнего не сболтнуть. Или наоборот — важного не утаить.
— Нет, честно нет. Но поймите, я не верю, что Никита Туманов виновен в том, в чем его обвиняют. Я не хочу, чтоб от моих показаний ему стало хуже.
Он встал со своего места и подошел ко мне.
— Я понимаю, Маша. Вы добрая юная девушка, боитесь причинить вред, но мы же здесь не против Туманова собираем доказательства, а ведем расследование, с целью выявить преступника.
Настоящего. Я прекрасно осведомлен — он считает, что его подставили. Мы отрабатываем и эту версию тоже. Чтобы прижать Медведева, нам не помешают ваши показания. Мы сможем хотя бы задержать его до выяснений.
— В-вы считаете это поможет Туманову? — во мне внезапно проснулась надежда. Если Ник не хочет этим заниматься, может быть, полиция сможет. Вон каким умным кажется этот Алексей Александрович.
— Не факт, — он поднял руки вверх, словно отступая. — Но мы попробуем. А пока что, прочитайте свои показания и распишитесь. С моих слов записано верно.
Я пробежала глазами по ровному аккуратному почерку. Улыбнулась про себя. У такого красивого мужчины все должно быть красиво. Даже почерк. Помнится, когда я в прошлый раз общалась со следователем, он не был столь любезен и обходителен. И почерк у него был жуткий.
