Неужели Ник прав? Это всего лишь синдром?
«Опасность стокгольмского синдрома заключается в действиях заложника против собственных интересов, как, например, воспрепятствование своему освобождению. Известны случаи, когда во время антитеррористической операции заложники заслоняли террориста своим телом»
Черт! Неужели я совсем дурой оказалась? Ведь и у меня было дикое желание закрыть Никиту собой…
«При долгом нахождении в плену заложник общается с захватчиком, узнаёт его как человека, понимает причины захвата, чего захватчик хочет добиться и каким способом…»
Все про меня…
«После освобождения выжившие заложники могут активно поддерживать идеи захватчиков, ходатайствовать о смягчении приговора, посещать их в местах заключения…»
Кажется, я попала…
Но даже осознавая это, не могу не думать о нем, не вспоминать наши поцелуи, объятья… не беспокоиться о нем и не желать найти виновного.
Глава 29
Писать заявление о похищении я, разумеется, наотрез отказалась, даже не смотря на злой взгляд брата, который буквально давил.
"
"Уже перед выходом из дома, направляясь к следователю, Ник снова завел разговор на болезненную тему. Попросил, чтобы я почти все честно, без утаек рассказала Алексею Александровичу. И постаралась не вступаться за Туманова. В общем, посоветовал вести себя разумно.
Что я и сделала — отказалась давать показания в присутствие брата. За что опять получила недовольный взгляд от него.
Старший лейтенант Алексей Александрович Нечаев оказался понимающим молодым следователем и настойчиво выпроводил постороннего из кабинета.
А еще он был очень красивым мужчиной, не симпатичным, а именно красивым, и я постоянно ловила себя на том, что любуюсь. Особенно, когда заполнял бумаги или записывал показания, не глядя на меня.
Если говорить о самих показаниях… я соврала. Не смогла иначе, как не убеждал Ник.
Да, Туманов оказался в моей машине без моего разрешения, но к нему в загородный дом я поехала уже по собственному желанию.
Да, он рассказал о том, что скрывается от полиции, но уже когда мы были там, связь не брала, и я не могла ничего сделать. Нет, из-за погоды вернуться в город мы не могли — дороги размыло. Да, он рассказывал о том, в чем обвиняется, но утверждал, что не виновен, и да, я ему поверила. Да, он собирался сдаться, но когда я буду в безопасности.
— Но вы все равно позвонили брату? — мягко спросил мужчина, откладывая ручку в сторону.
