А на другой стороне, получается, была та же самая моя Вика, но с вот этим вот стальным характером, и в таком случае мне нужны были плётки, ошейники и прочее дерьмо.
Для того чтобы доминировать в постели.
Как-то не надо доказывать никому, даже себе, что ты мужик, когда ты можешь решить все проблемы жены, а когда тебе их не дают решить, ты пытаешься самоутвердиться на поле секса и это дерьмово.
И, отматывая ситуацию назад, ещё до развода, все равно были эти звоночки.
Когда один раз она сказала, что у нее не хватает ресурса, тогда у меня шевельнулось что-то.
Я ощутил себя ненужным, то есть ей не хватало ресурса, но она не хотела ничего менять. Она не обратилась ко мне: мне не хватает ресурса, разгрузи меня. Она не обратилась ко мне: мне не хватает ресурса, дай мне больше свободы, чтобы этот ресурс появился откуда-то.
То есть неосознанно она делала выбор не в пользу меня, а в пользу чего-то другого.
Нет, я не ныл и не жаловался, я просто не понимал как моя психика реагировала и как её психика реагировала?
Пробухал всю ночь.
Утром я был взвинченный, злой, и первое, что я сделал, это, зайдя в магазины доставок, цветов, белья, прочей вот этой вот всякой романтичной херни, сделал хренову тучу заказов на разные адреса, на работу, на дом и на квартиру.
Короче, по всем фронтам.
А я просто не понимал, что ещё делать.
Я открылся, я объяснил, но мою открытую душу захлопнули, словно крышку гроба.
Звонила Стеша в обед, жаловалась, что она говорила маме простить папу, а мама ни в какую, и бабушка…
Бабушка заставляет есть лапшу.
Я обещал приехать.
И приехал, забрал её на вечернюю прогулку. Стеша ходила загруженная мимо детской площадки, никак не решалась, на какие качели сесть.
А я благоухал перегаром на несколько метров от себя.
— Пап, — Стеша подошла, залезла ко мне на коленки, вот уж кого действительно не волновало бритая у меня морда, не бритая у меня морда, Разит от меня перегаром, не разит.
Мелкая любила меня любым.
В отличие от её матери. Которая любила меня только удобным.
Которая любила, когда все правильно и так как в её представлении хорошо.
— Что малыш. — Спросил я, поправляя резинку на хвосте.
— Мама плакала ночью, наверное, тебя сильно любит, поэтому плачет.
Я не знал сильно любят, не сильно любят. Я для неё стал привычкой, я для неё стал обыденностью, в этом не было ничего хорошего.
— Я цветы ей отправил.
— Это хорошо, — заметила Стеша и начала гнездиться у меня на коленях.
— Если ты устала, мы пойдём домой.
