Я теперь отсюда никуда не денусь.
Сын удовлетворенно кивнул и тут же скрылся за дверью.
– Карим?
– Карим, – кивнула я, вытирая слезы, – ты ведь так хотел назвать сына.
– И я вернулся из важного задания? – вполголоса уточнил Дамир, притягивая меня к себе.
– Мне же нужно было как-то объяснить ребенку, почему папы нет, – выдохнула я, с любовью оглаживая его лицо.
– И нового папу даже не искала? – прищурился он."
"– А смысл? Никого лучше тебя я не найду. К тому же… – я приблизила к нему лицо и выдохнула в губы, – мне никто и не нужен.
Я тебя люблю.
– Покажешь, насколько сильно? – горячий шепот обжег ухо и по телу побежали мурашки предвкушения. Такие сладкие, забытые ощущения…
– Только после того, как накормлю тебя.
– Пап, ну ты где??
– Иду! – повысил голос Дамир.
– А ты что, не скажешь, что любишь меня? – возмутилась я.
– А нужно?
– Ты никогда не говорил.
– Предпочитаю дела, а не слова, детка, – ухмыльнулся Дамир, и у меня сладко екнуло сердце от знакомых бархатных ноток. Он провел пальцами по моей шее – на ней до сих пор висел крестик его матери.
Самое дорогое, что осталось у Дамира после нее.
Он вытащил из кармана джинсов обручальное кольцо, взял мою руку и надел на безымянный палец.
– Такое признание подойдет? – спросил он.
– А подумать можно? – облизнула я пересохшие губы.
– Нет, – категорично покачал головой Дамир и утянул меня в головокружительный поцелуй. И только я вошла во вкус, как он отстранился, улыбаясь, – Хорошего понемножку, милая.
Мне к сыну пора.
– Вот же ты! – возмутилась я, чувствуя слабость в ногах, но не смогла не улыбнуться.
Дамир остановился у входа в комнату Карима, обернулся, окинул меня таким взглядом, от которого внутри все сладко задрожало от предвкушения, и ухмыльнулся:
– Так ты все же меня накормишь? Я очень голодный.
– Ой, точно! Прости.
Пока возилась с готовкой, не заметила, как Дамир вошел на кухню. Только почувствовала горячие сильные руки на талии – он привлек меня к себе, оголил плечо и оставил влажную жаркую дорожку поцелуев вверх по шее.
– Ты что, Карим… – запоздало охнула я. Внизу живота свернулся сладкий узел.
– Спит, – стягивая халат еще ниже, заявил Дамир.
– Подожди. Поешь сначала, прими душ… – попыталась я его образумить.
– Поем потом. В душ идем вместе. Не могу, хочу тебя. Я пять чертовых лет на стенку лез, – он развернул меня к себе, обегая голодным взглядом фигуру.
– А я не лезла, думаешь? – спросила я, посылая все к черту.
