– Подожди, но бой ведь был честный и…"
"– Здесь начнется резня. И ты станешь не более чем разменной монетой. Слабым местом Зверя, которым они непременно воспользуются. Узнают, что ты беременна его ребенком – и все, с этого момента тебе не жить. Второй раз потерять родных он не перенесет. А ты сама сможешь жить, зная, что в любой момент твоего ребенка могут украсть? Дамир не простит себя, если с его дочерью или сыном что-то случится. А ты себя простишь?
Я слушала его и даже толком не понимала смысла слов. Дамир забыл меня.
Совсем и возможно это навсегда. Даже если я попрошу прощения, он не поймет, за что. Если скажу, что беременна, он не поверит, что от него. А если поверит, то… он ведь стал прежним Зверем. Безжалостным, жестоким, для которого я незнакомая женщина, а наш ребенок… Нужен ли он ему?
– И… что мне делать? – растерянно прошептала я.
– Я дам тебе денег, Марина. Много, чтобы хватило на все. Буду скидывать деньги на отдельный счет, чтобы ты могла растить ребенка и он ни в чем не нуждался. Тебе надо уехать, пока есть такая возможность.
– Я не могу! – встрепенулась и посмотрела на Рустема, – Не могу просто бросить его один на один здесь, в опасности.
– Ты никак ему не поможешь. И… – начал было он, но махнул рукой, – впрочем, неважно.
– Что неважно?
– Ты думаешь, он бы оставил тебя рядом сейчас? В это время, когда даже его жизнь в опасности – а он не маленькое беспомощное дитя. Почему, думаешь, он прогонял тебя из клуба? Просто хотел, чтобы ты и его ребенок были подальше от всей этой грязи.
Чтобы вам ничего не угрожало. Если бы он был сейчас в памяти, все равно поступил бы так же. Ты зря думаешь, что в таком случае вы бы поженились и жили долго и счастливо. Это не сказка, а реальность я тебе озвучил.
– Я могу прятаться в доме. Не выезжать никуда, совсем, – попыталась я уговорить его, но заметила скептический взгляд Рустема и сникла, – я не могу так… не могу бросить его.
– Тебе надо думать сейчас о ребенке. Ты теперь отвечаешь не только за себя, но и за жизнь малыша, хочешь ты того или нет.
– Я не уеду. Не брошу его.
– Уедешь, – покачал головой Рустем, с горечью глядя на меня, – вы его слабое место. Ты и ребенок. Поэтому пока не поздно, пока никто не знает о беременности, ты должна уехать. Ради своего же первенца, ради Дамира – этот ребенок все для него, поверь. А если все устаканится, я дам тебе знать или скажу ему.
– А если нет?
– По крайней мере, вы останетесь живы.
Вот только что у меня была надежда и ее не стало.
