Эвора легко можно было принять за человека. За невероятно уродливого человека.
Низенький и толстый, с круглым сплющенным лицом и жирными щеками. Клочья длинных волос, тщательно зачесанные наверх. Когда он злился, в маленьких черных глазках обычно загорался красный огонек.
Глаза он прятал за темными очками.
Только зубы выдавали в нем тролля. Зубы и отсутствие всяких моральных принципов.
— Имела я тебя, Эвор, — сквозь зубы сказала Шей.
Мерзкая улыбка сделалась шире.
— Что, хочется?
Шей презрительно сощурилась:
— Я лучше пройду сквозь адское пламя, чем ты прикоснешься ко мне!
Жирные складки задрожали от гнева, но вскоре масленая улыбка вновь озарила лицо тролля.
— Придет день, и ты почтешь за счастье стать моей подстилкой. У каждого из нас свой запас прочности. Твой — уже на исходе.
— Не в этой жизни.
Он непристойно облизнул губы.
— Вот гордячка! Будет сущим наслаждением излить в тебя семя. Но не сейчас. Пока на тебе еще можно сделать деньги. — Он поднял руку, и она увидела тяжелые железные наручники.
— Сама наденешь, или кликнуть ребят?
Шей скрестила руки на груди. Пусть она Шалотт только наполовину, но сила и ловкость предков передалась ей сполна. Демоны Шалотт не зря прославились как лучшие убийцы в мире демонов.
— Ты до сих пор думаешь, что твои болваны могут со мной совладать?
— О, но у меня же нет желания причинить тебе вред! Только не перед торгами! — Он нарочито медленно перевел взгляд вниз, туда, где между ее ног прятался Леве. — Я просто хочу, чтобы они подсказали, почему тебе стоит хорошо себя вести.
— Шей? — тихо простонал Леве.
Вот черт!
Как хочется вбить острые зубы тролля ему в глотку! Но какой в том прок? Она упадет на пол и будет корчиться в агонии. А Леве окажется в полном распоряжении громил, горных троллей, которых Эвор держал в качестве охранников.
Они получат большое удовольствие, пытая горгулью.
Мерзкие твари эти тролли.
— Хорошо. — Зло усмехнувшись, она протянула руки.
— Мудрое решение. — Эвор надел наручники ей на запястья и щелкнул замками.
— Так и знал, что ты правильно оценишь ситуацию. Нужно лишь хорошо объяснить.
Когда железо впилось в кожу, Шей зашипела. Она чувствовала, как силы покидают ее, капля за каплей, а плоть под наручниками горит огнем.
— Я понимаю только, что когда-нибудь убью тебя.
Он дернул за цепь, протянутую между наручниками.
— Веди себя как следует, сука. Иначе твой дружок ответит за последствия. Поняла?
Шей пыталась подавить приступ тошноты.
— Да, я поняла. На этом и покончим.
