Делайла вынимает телефон и звонит Виктору, отчаянно надеясь, что это он над ней подшутил. Может быть, один из секретов Отдела Смерти заключается в том, что они там сами решают, кто умрет, – эдакая лотерея, в которой никто не хочет выиграть. Может быть, Виктор пришел на работу, швырнул на стол генеральному директору листок с ее именем и сказал: «Возьмите ее».
А может быть, разбитое сердце убивает.
Виктор Галлахер
22:13
Виктору Галлахеру не позвонили из Отдела Смерти, потому что он сегодня не умрет. Процедура объявления наемным работникам о том, что настал их Последний день, такова: руководство вызывает Обреченного к себе в кабинет «на совещание».
Для остальных работников остается загадкой, умрет ли этот человек сегодня или его уволят. Он просто уже никогда не возвращается на рабочее место. Но Виктора это все совсем не касается, потому что он сегодня не умрет.
Виктор сильно расстроен и подавлен, гораздо сильнее обычного. Его невеста (он все еще зовет Делайлу своей невестой, потому что обручальное кольцо его бабушки до сих пор у нее) прошлой ночью попыталась с ним порвать.
И хотя она утверждает, что решилась на это, потому что они очень разные, он знает истинную причину: в последнее время он сам не свой. С тех пор как три месяца назад Виктор заступил на работу в Отдел Смерти, он, за неимением более сильного слова, в панике. Прямо сейчас он идет к корпоративному психотерапевту Отдела Смерти, потому что, помимо желания Делайлы прекратить с ним всяческие отношения, на него сильно давит груз профессиональных обязанностей.
Его умоляют, а он ничего не может сделать; ему задают вопросы, а ответов у него нет, – все это давит на Виктора. Но при этом деньги здесь платят замечательные, медицинскую страховку обеспечивают замечательную, и ему хотелось бы, чтобы и с невестой у него все снова стало замечательно.
Виктор заходит в офис (его местоположение, разумеется, не разглашается) со своей коллегой Андреа Донахью, которая не прекращает восхищаться портретами улыбающихся викторианцев и бывших президентов США, развешанных по желтым стенам.
Эстетика Отдела Смерти вовсе не такова, как вы могли себе ее воображать. Нет здесь мрака и духа безнадежности. Управляющие решили, что открытая планировка пространства будет менее официозной, а также что необходимо больше света и ярких цветов, как в детском саду, чтобы глашатаи не сходили с ума, обзванивая обреченных на смерть людей, сидя в тесноте за перегородками.
– Привет, Андреа, – говорит Виктор, нажимая кнопку лифта.
