– Давай посмотрим, что это за книга, – предлагает Зои. Ей любопытно. – Открывай.
Но Габриэлла протягивает книгу Зои.
– Сама открывай. Это твой…
– Сегодня у меня Последний день, а не день рождения, – усмехается Зои. – Подарок мне не нужен, и я уж точно не планирую читать книжки в ближайшие… – Зои смотрит на часы, и у нее кружится голова. Жить ей осталось максимум девять часов, а читает она очень медленно. – Считай, что этот оставленный кем-то подарок – это мой подарок тебе.
Благодарность за то, что ты мой Последний друг.
Женщина напротив них поднимает голову и вскидывает брови.
– Простите, что влезаю, но мне чрезвычайно радостно слышать, что вы Последние друзья. Как хорошо, что вы нашли близкого человека в свой Последний день. – Она указывает на Габриэллу. – А вы помогаете ей прожить дни на полную. Это прекрасно.
Габриэлла обнимает Зои за плечо и прижимается ее к себе. Они благодарят женщину за добрые слова.
"
"Разумеется, именно в Последний день Зои встречает самых дружелюбных ньюйоркцев.
– Давай распакуем ее вместе, – предлагает Габриэлла, возвращаясь к книжке.
– Давай, – соглашается Зои.
Зои надеется, что Габриэлла по мере возможности продолжит знакомиться с Обреченными.
Жизнь не предназначена для того, чтобы проживать ее в одиночестве. А уж Последние дни тем более.
Матео
15:18
Встретиться с Лидией – огромный риск, но я очень хочу рискнуть.
Подъезжает автобус; мы пропускаем вперед всех желающих и только потом залезаем в него сами. Я спрашиваю водителя, получил ли он сегодня предупреждение, и мужчина качает головой. Значит, поездка должна быть безопасной. Мы, конечно, можем умереть и в автобусе, но вероятность того, что автобус разлетится на куски и убьет нас, а всех остальных покалечит, довольно мала.
Я прошу у Руфуса телефон, чтобы позвонить Лидии.
Батарейка на моем садится, осталось чуть больше тридцати процентов, и я хочу, чтобы со мной всегда могли связаться из больницы в случае, если папа придет в сознание. Я ухожу в самый конец автобуса и набираю номер Лидии.
Лидия снимает трубку практически мгновенно, но молчит, прежде чем ответить. Так было в первые недели после смерти Кристиана.
– Алло?
– Привет, – говорю я.
