Парень перебрасывает мяч друзьям, которые все это время зовут его вернуться в игру. Он садится на велик и переключает скорости.
– Погоди. Ты же его ни у кого не спер?
– Не-а.
– Или он неисправный? Ты не поэтому от него отказываешься?
– Он исправен. Слушай, он тебе нужен или нет?
– Да-да, все норм. Может, я тебе хоть сколько-то заплачу?
Я качаю головой.
– Все норм, – эхом отзываюсь я.
Матео отдает парню шлем, но он не сразу его надевает и уезжает к своим друзьям. Я достаю телефон и несколько раз щелкаю, как он едет на моем велике, привстав на педалях спиной ко мне, а его друзья на фоне играют в гандбол.
Это шикарный портрет детей – немного старше меня, но все же детей, не цепляйтесь к словам, – слишком молодых, чтобы беспокоиться о такой хрени, как предупреждение Отдела Смерти. Они знают, что их день закончится так же, как обычно.
– Хороший ход, – говорит Матео.
– Я успел прокатиться в последний раз. Я доволен. – Я делаю и другие фотографии: игра в гандбол в самом разгаре, турники, на которых мы играли в Гладиатора, высокая желтая горка, качели.
– Пойдем.
Я едва не возвращаюсь за великом, но потом вспоминаю, что только что его отдал. Мне становится легче, как будто у моей тени закончился рабочий день и она ушла прочь, показав рукой знак мира. Матео идет за мной к качелям.
– Ты говорил, что приходил сюда с папой, да? Называть облака и все такое? Давай покачаемся.
Матео садится на качели, хватается за цепи мертвой хваткой (я-то знаю), делает несколько шагов назад – и летит вперед.
Кажется, что ногами он может повалить здание. Я фотографирую его, а потом сажусь на соседние качели, зажав цепи локтями, и умудряюсь сделать еще несколько фотографий. Риск и для меня, и для телефона (да знаю, знаю), но после четырех смазанных кадров пятый получается четким. Матео показывает пальцем на темные дождевые облака, и меня до печенок пронзает ощущение, что я проживаю этот момент с человеком, который совсем не заслуживает смерти.
Скоро снова пойдет дождь, но сейчас мы качаемся туда-сюда, и мне интересно, думает ли Матео о том, что если мы, два Обреченных, качаемся на качелях друг рядом с другом, то вся конструкция может рухнуть и убить нас? А может, мы раскачаемся до таких высот, что буквально вылетим с сидений и умрем при падении? Но я чувствую себя в безопасности.
Мы замедляемся, и я кричу Матео:
– Плутонцы развеют мой прах в этом парке.
– Место твоих перемен! – кричит Матео, и качели уносят его назад.
