Если бы сила сейчас была на стороне патриотов, я бы ничуть не удивилась, узнав, что ты придерживаешься их взглядов в надежде отсидеться и не принимать непосредственного участия в военных действиях.
И без того мрачное лицо Брендона потемнело как грозовая туча, и в гневе он тыльной стороной ладони ударил Сирену по лицу с такой силой, что она едва устояла на ногах.
– Проклятая сучка! – прошипел он. – Твой папаша совершил большую глупость, отправив тебя в эту шикарную школу. Надеюсь, скоро он это поймет. Ты слишком много о себе мнишь.
– Брендон помахал пальцем переносом растерявшейся Сирены. – Мы еще встретимся, дорогая. Только уважение к твоему отцу удерживает меня от соблазна свернуть тебе шею.
Брендон вернулся в кабинет, дабы восстановить свое доброе имя, а Сирена бросилась прочь, прежде чем разразиться слезами. Будь он проклят, будь проклята ее собственная несдержанность! Долгожданный бал оказался сплошной нервотрепкой, в которой одна катастрофа следовала за другой.
Выйдя на крыльцо, она горько вздохнула, смахнула слезы и попыталась взять себя в руки.
Взгляд ее упал на конюшню, и Сирена, перебежав лужайку, приказала оседлать жеребца."
"Она взлетела на спину Кречета с твердым намерением забыть о только что разыгравшейся унизительной сцене с Брендоном. Можно не сомневаться, что взбалмошной мисс Уоррен удалось довести свою точку зрения до сведения британских офицеров и это ей дорого обойдется. Хотя отец редко поднимал на нее голос, Сирена понимала, что сегодня ей предстоит выслушать немало громких слов и суровых упреков, прежде чем равнодушное солнце явит свой лик на следующее утро.
«Если повезет, конец света наступит этим вечером и избавит меня от отцовского гнева», – вздохнула Сирена.
Осадив коня, тяжело дышавшего после бешеной скачки, Сирена соскочила на землю и устремила взгляд на тихую бухту. Лунные блики на водной глади завораживали своей безмятежностью. Искушение было слишком велико; Сирена испытывала острое желание окунуться, остыть и смыть накопившиеся разочарование и горечь.
В считанные секунды она скинула платье и вошла в воду. Смех сорвался с ее губ при воспоминании о потрясенном лице Брендона, когда она назвала его трусом. Конечно, девушка хотела поставить его на место, но распинать лейтенанта в присутствии старших офицеров не входило в ее планы. Однако вспыльчивый нрав сыграл с ней шутку, превратив снежный ком в лавину. Тем лучше, утешилась она после некоторого размышления.
