Она не собиралась поддаваться чувствам, нахлынувшим при встрече с любимым. Больше он не причинит ей боль.
– Зачем пожаловал? – спросила она, садясь в кресло-качалку.
Трейгер нахмурился, недовольный ее неприступным видом.
– Может, снимешь эту чертову вуаль? Я хотел бы поговорить с Сиреной, а не с маской Вероники. Ты слишком входишь в образ.
Сирена неохотно сняла шляпу и вуаль.
– Ну а теперь выкладывай, что у тебя на уме, и уходи. Час поздний, а мое терпение на исходе.
Трейгер в течение томительной минуты рассматривал носки своих сапог.
Только веселый треск поленьев нарушал тягостную тишину.
– Я приехал, чтобы попросить прощения за то, что наговорил тебе перед расставанием, – тихо вымолвил он.
– С чего это вдруг? Потому что видел Роджера и узнал правду, ту самую правду, которую ты, со свойственным тебе упрямством, не пожелал выслушать от меня?
Сирена не собиралась упрощать ему задачу, заставляя признать, что он вел себя как набитый дурак. Поскольку она попала не в бровь, а в глаз, Трейгер не решался встретить ее гневный, обвиняющий взгляд.
– Пожалуй, я был к тебе несправедлив. – Он сделал глубокий вдох, а затем протяжно выдохнул, собираясь с мыслями. – Есть поговорка насчет того, что влюбленный слеп, глух и глуп. Я был слишком упрям, чтобы выслушать тебя, и совершенно слеп, чтобы разглядеть за всем этим маскарадом женщину с самоотверженным и любящим сердцем. – Покаянно улыбнувшись, он посмотрел на Сирену, не сводившую с него настороженного взгляда. – И я был настолько глуп, что думал о тебе плохо.
В ту ночь, после засады, я выжил лишь потому, что верил в тебя. Представь мое разочарование, когда, едва оправившись от ран, я примчался в Пиксвилл и никого там не застал. Прочитав записку для Роджера, я решил, что ты играла на моих чувствах, а затем втянула в обман и брата. Мне было так больно, что я не хотел слушать то, что заведомо считал ложью. К тому же я опасался, что, если позволю тебе говорить, то снова попадусь в твои нежные сети.
Сирена молчала.
Трейгер опустился на колени, накрыл ладонью ее руку:
– Я думал, что смогу жить без тебя. Даже дал себе клятву, что скорее горящий ад покроется коркой льда, чем я вернусь к тебе. – Он горько рассмеялся. – И будь я проклят, если это не так! Все время без тебя я терзался от холода, одиночества и тоски. Мне начинает казаться, что Велли-Фордж – это замерзшая преисподняя.
Он поднял руки и благоговейно сжал в ладонях лицо любимой, нежно прильнув к ее дрожащим губам.
