– Дорогая, с вашим траурным платьем что-нибудь приключилось или вы сняли его исключительно ради этого торжественного события?
– Ну, я… – снова запнулась Оливия, чувствуя, как свекровь подавляет ее непрерывными вопросами, на которые она едва ли могла дать ответ, поскольку утратила всякую бдительность и позволила застать себя врасплох.
– Да вы, оказывается, застенчивы, Оливия! – безжалостно поддела ее Сирена, а затем указала на длинный ряд приглашенных, ожидавших своей очереди. – Давайте продолжим представление ваших гостей, Уильям, а заодно дадим дорогой Оливии возможность перевести дух.
Кажется, стоя она не слишком хорошо соображает. Возможно, светская львица справится со своей робостью за обедом, и к ней вернется дар речи.
– У меня сложилось впечатление, что вы не в восторге от поведения Оливии, – заметил Уильям, склонившись к вдове, чтобы не быть подслушанным.
– Неужели так заметно? – поинтересовалась она с преувеличенно невинным видом.
– Не думаю, что у этой парочки остались сомнения на сей счет, – заверил ее генерал с ироничной улыбкой.
– Отлично. Теперь, когда я воткнула нож в спину невестки, я собираюсь его повернуть. – Хотя Сирена старалась говорить нейтральным тоном, в ее голосе отчетливо прозвучали презрительные нотки.
– Я искренне надеюсь, что вы не припасли кинжала с моими инициалами. А то при вашем остроумии мне пришлось бы лихо.
Она потрепала его по щеке, рассмеявшись в ответ.
– С моей стороны вам ничто не угрожает, дорогой Уильям. Я не собираюсь вас подводить.
Но намерена довести до сведения невестки, что ей не следует рассчитывать на мою снисходительность после того, как она потащилась в Нью-Йорк, не удосужившись отдать последний долг мужу.
Закончив церемонию представления, Уильям проводил вдову в обеденный зал. Сирена подавила смешок, наблюдая за мачехой, которая с явной неохотой приблизилась и села рядом. Обе женщины хранили молчание, пока не подали еду. Но как только Оливия поднесла вилку к губам, вдова, понизив голос, спросила:
– Сколько же времени вам удавалось наставлять рога бедному Митчелу до его печального конца?
Оливия резко втянула воздух, подавившись первым же кусочком мяса.
Без тени сочувствия Сирена с силой шлепнула ее по спине. Гости перестали жевать, воззрившись на Оливию, лицо которой – к несказанному восторгу вдовы – приобрело свекольный оттенок.
– Что-то вам сегодня не по себе, милочка. Поначалу вы не владели языком, а теперь, кажется, и вовсе его проглотили.
