Преображению также способствовала бесформенная одежда, которую Анна нашла в сундуке своей матери. Многочисленные подкладки превратили девичьи формы в тяжеловесную фигуру своенравной старухи, приближавшейся к своему восьмидесятилетию. Плотная вуаль из кружев надежно скрывала лицо, но Сирена предприняла дополнительные меры предосторожности, надев седой парик, очки и разрисовав лицо плотной сеткой морщин.
Она надеялась, что в образе своей суровой прямолинейной бабки сможет держаться холодно и справиться с Трейгером.
Результат превзошел все ожидания.
Он относился к вдове с настороженной почтительностью, несмотря на все утверждения, что преклонный возраст не является достаточным основанием, чтобы заслужить его уважение. Капитан Грейсон не потерпел бы колкостей от жены, но и пальцем не тронул ее бабушку, за что Сирена была ему благодарна.
Прикосновения Трейгера таили опасность, и она боялась, что растает как безмозглая дурочка. В роли старушки Сирена могла безнаказанно дразнить Трейгера, со злорадным удовольствием расплачиваясь за все прежние обиды.
С очень приятным чувством она огрела мужа тростью, нисколько не сомневаясь в том, что Трейгер, каким бы проходимцем и мошенником он ни являлся, не посмеет коснуться старой женщины.
Да, прячась под темной вуалью, Сирена пребывала в относительной безопасности, но ее безумно страшила перспектива появиться перед Трейгером без маски. Ведь она так и не избавилась от чувств, которые старалась похоронить, но которые оживали по ночам, преследуя ее в сладостно мучительных снах.
После кошмара, пережитого во время сражения и грозы в Уайт-Плейнсе, Сирена поклялась вечно презирать Трейгера. Она нашла приют у подруги, не решившись вернуться домой из опасения, что Оливия тут же донесет лоялистам о «сообщнице» Натана Хейла.
Замаскировавшись под собственную бабушку, Сирена отправилась в поместье и с огромной радостью узнала, что Оливия покинула дом.
Мачеха числилась второй от конца в списке тех, кого Сирена хотела бы видеть. А последним человеком, которого желала бы встретить, был Трейгер, но, увы, он не замедлил явиться, чтобы в очередной раз породить в ее душе смятение.
Увидев мужа на пороге гостиной, усталого и осунувшегося, она ощутила потребность утешить его и утешиться самой в объятиях любимого мужчины, едва сдерживаясь при этом, чтобы не огреть наглеца тростью.
