— Я не собираюсь никем командовать, — защищался Яков. — Мне только не нравится высокомерие…
— Хватит переливать из пустого в порожнее! — положил Криш конец их перепалке. — Так мы ничего не добьемся. Пора переходить к делу. Раз никто признаваться не хочет, тогда…
Он обвел присутствующих угрожающим взглядом.
— Мы не на допросе, — пискнул Яков, подражая Длинному.
Тот не остался в долгу.
— Цыц! Контра недобитая! — рявкнул он.
— Прекратите! — не выдержал толстяк. — Как вы можете? Вспомните о духовном…
Криш понял, что решительных действий, кроме него, предпринять некому.
И приступил к своим обязанностям.
— Шутки кончились, — зловеще произнес он. — Белыч, показывай!
Наступила пауза. В тишине слышно было напряженное сопение толстяка.
— Может, не надо… — растерялся он.
— Показывай! — приказал Криш. — Давай, не тяни. Все уставились на Белкина, который чуть не подавился своей жвачкой.
— Ребята, я… Ну, в общем, я понял свое несовершенство. Мой главный недостаток — гордыня.
Вот я и… решил вырабатывать смирение. Криш посоветовал мне завязывать всем шнурки на ботинках, мыть после всех посуду… То есть быть у вас на побегушках. А я… не смог так сразу перестроиться. Тогда Криш говорит: «Если не получается сразу, начинай постепенно».
— Ты суть излагай, — сердито бросил Длинный. — Не отвлекайся.
— Я и излагаю… Сейчас вы все поймете. Я понял, что Криш прав, и задумался, с чего бы начать. Самое подходящее дело — уборка.
— Так это ты здесь порядок навел? — вмешался Яков.
— А я-то голову ломал. Чудеса, думаю. Уходили дрова пилить, было грязно. Пришли — чисто…
Белкин смутился. Грех гордыни имел-таки место.
— Да… — пробормотал толстяк. — Это моя работа. Мне было неловко убирать при всех, и я занялся этим в ваше отсутствие. Из-за уборки все и случилось.
— Далеко тебе еще до просветления, Белыч, — притворно посочувствовал Длинный.
— Я знаю…
Криш понял, что толстяка пора вернуть к главному.
— Ладно, ты дело говори. При чем тут твоя уборка?
— При всем, — встрепенулся толстяк.
— У меня какой подход? Если уж взялся за что-то, исполняй с усердием. Это как послушание в монастыре. Я решил навести у нас в доме идеальный порядок. Начал с постелей. Хотел вытрясти пыль из матрацев и одеял, аккуратно перестелить…
Нангаван насторожился. Ему все меньше и меньше нравились откровения Белкина. Но и заткнуть толстяку рот при всех он не мог.
— Ты что, в наших постелях рылся? — пропищал Яков.
