По телу разлилось приятное тепло. Голдин тоже согрелся; его щеки покраснели, а над верхней губой выступили капельки пота.
— Вот теперь порядок, можно разговаривать, — улыбнулся Длинный Витя. — Пошли, Жека.
Они забрали чайник, посуду и удалились. «Член комиссии» остался в темной комнате один. Зажженная Кришем лампа чадила и едва горела, видно, в ней кончался керосин.
— Можно?
В комнату робко вошел толстяк и бочком приблизился к грубо сколоченному деревянному столу, на котором приезжий разложил свои бумаги и приготовился записывать «показания».
— Моя фамилия Белкин, — не переставая жевать, выпалил толстяк и уселся.
Самодельная табуретка под ним жалобно скрипнула, но выдержала.
— Господин Белкин, вы последние несколько дней никуда не отлучались из общины? — строго спросил Марат.
— H-нет… Куда тут отлучаться? У нас это не принято. Поселился в общине — значит, живи. Безо всяких фокусов.
— А другие?
Белкин бросил в рот орех и округлил свои глаза, похожие на два крупных каштана.
— Что другие? — не понял он.
— Другие отлучались куда-нибудь?
— А… нет. Зачем? Здесь же горы. Дорога такая, что черт ногу сломит. Ой! Прости меня, Господи! — пробормотал Белкин и перекрестил рот пухлой рукой.
«Этот бывший семинарист или слишком глупый, или слишком хитрый, — подумал Марат. — Последнее больше похоже на правду».
— Понятно, — кивнул он. — Что вы можете сказать о Голдине?
Белкин аж поперхнулся. Будто его уличили во лжи.
— Так… Женя никуда не отлучался, — прокашлявшись, ответил толстяк. — Он ушел, и все.
Да… еще Длинный… то есть Витя, он тоже уходил. За солью. Но сразу вернулся.
Больше Марат, как ни старался, ничего существенного от Белкина добиться не смог. Тот ерзал, жевал, потел, но твердо стоял на своем: ничего подозрительного за последнюю неделю в общине не происходило.
— Хорошо, — вздохнул «член комиссии». — Я забыл предупредить вас о том, что лжесвидетельство карается по закону."
"— Как можно! — замахал руками толстяк. — Лжесвидетельство — страшный грех! Господь предупреждал своих детей…
— Ладно, идите, — едва сдерживая смех, выдавил Марат.
Когда толстяк исчез за дверью, он закрыл лицо руками и беззвучно захохотал. Видно было, что Белкин нещадно врет и при этом старается сохранить богобоязненность и благочестие.
Следующим зашел Длинный Витя. Он рассказал, как его отправили за солью.
— Но к строителям я не попал, — объяснил парень. — Заблудился, замерз. Меня альпинисты встретили и привели к себе в лагерь. Илья и Виталик.
