Жесткий распорядок дня, строгие надзиратели и постоянное внушение, что мы только оболочки, подобия живых людей. Из нас выбивают, выжигают, вырывают с корнями личность, свободу, цели и мечты, превращая в… Кукол. Пустых, безжизненных, с набором нужных функций и качеств. Зачем? А зачем еще нужны игрушки? Чтобы с ними играть, ломать, выбрасывать, издеваться. Да что угодно. Думаете, в куклы играют только дети? Зря… Многие готовы заплатить огромные деньги, чтобы получить в руки живую куклу.
Это место — завод по производству уникального товара.
Огромное здание с серыми коридорами, холодными кроватями, деревянными ложками и десятками комнат для исправления мышления, искажения реальности, убийства мировоззрения и уничтожения души.
Сколько нас здесь? Понятия не имею. Кажется, лица не меняются, но точно кто-то исчезает, а после появляются новые. Общаться запрещено. Никакого самостоятельного взаимодействия. Нас собирают в группы только для приемов пищи и занятий, но в столовой и классах всегда стоит гробовая тишина.
Наказания жестоки, а страх боли сильнее любого другого чувства и желания.
Чему нас обучают? В основном языкам и общим мировым понятиям. Никакой литературы или книг. Все со слов учителей или из одобренных Мадам документальных фильмов. Мы должны быть чистыми, как белый лист, но не пустоголовыми. Должны уметь воспринимать информацию и знать, что такое машина или ковер, хоть в живую их никогда и не видели.
Мы многого не видели. Практически ничего, кроме этих стен и бездушных глаз надзирателей.
На улицу выходим один раз в неделю, там только высоченный каменный забор, верхушки деревьев и небо. Бескрайнее небо, которое манит своей призрачной свободой.
Свободой, что у нас отобрали.
Получаю толчок в спину и падаю на пол. Дверь захлопывается, и щелкает замок. Вот я и дома. Двадцать лет в крошечной, мрачной каморке. Затхлый запах канализации из унитаза, кровать и тысячи моих мыслей, что впитали в себя эти стены.
Вместо того, чтобы влезть на кровать, после бесчисленных часов пыток и неизвестного количества времени в бессознании, заползаю под нее и онемевшими пальцами вытаскиваю кирпич из стены.
Ушло немало времени, чтобы сделать этот тайник, но оно у меня было, так что…
— Кейси, — шепотом произношу я. — Кейси, ты здесь?
Паника перехватывает дыхание. Нет! Только не она. Пожалуйста…"
"— Ви? — слышу слабый тихий голос, и с противоположной стороны тоже исчезает кирпич.
Вижу в отверстие бледные губы и белокурый локон спутанных волос, прилипший к щеке.
