Сердечный ритм зашкаливает. Куда же дальше? Куда?!
Здесь должен быть выход для персонала. Я его видела, когда пробиралась сюда еще в детстве. Тогда это закончилось сотрясением, переломами двух пальцев и укоренившейся в мозгу безумной идеей о побеге. Босые ступни лижет прохладный ветер. Левая стена. Точно! Проход там, но как отодвинуть огромный морозильник? Секунда на осмысление. Часто моргаю, заставляя глаза скорее привыкнуть к полной темноте.
Возможно, сил хватит, да и плитка на полу довольно гладкая и скользкая, но… Без шума не обойтись.
Придется действовать быстро, без плана и права на ошибку. Как и всегда.
Смотрю на ящики. И здесь замки? Хорошо бы прихватить нож, но времени все меньше. Налегаю всем весом на громадину, что закрывает выход. Жуткий скрежет по кафельному полу звенит в ушах. Закусываю до боли нижнюю губу. Чувствую, как хрустят пальцы, но продолжаю давить.
«Сегодня все получится. Сегодня все получится», — повторяю про себя мантру, которая еще ни разу не сработала, но это не значит, что я перестану пытаться.
Никогда не перестану. Ради чего еще жить?
Наконец удается достаточно сдвинуть морозильник, чтобы увидеть выход или то, что раньше им было. Сердце останавливается. Огромный металлический лист, запаянный по краям, перекрывает дверь.
Бью кулаком по металлу и не чувствую удара, одну лишь ярость:
— Нет!
— Снова ты?
Мерзкий булькающий голос за спиной, только сильнее разжигает во мне огонь. Я уже давно никого из них не боюсь.
Разворачиваюсь и бросаюсь на гору прогнившего до нутра мяса, рожу которого уже украшают несколько шрамов, оставленных мной.
Сейчас к ним прибавятся еще парочка. Зажимаю ключи между пальцами и заношу руку для удара, но стоит приблизиться на расстояние вытянутой руки, как я получаю разряд тока в грудь и отлетаю на пол.
Взгляд плывет, не могу сделать вдох. Не чувствую тела, не чувствую ничего. Даже боли. Сознание меркнет, последнее, что слышу:
— Да, Мадам. Ви-восьмая. Опять. Ключи все-таки она сперла. Исправитель? Хорошо.
* * *Открываю глаза, и взгляд упирается в серый высокий потолок, который слышал не одну сотню криков. Я знаю на нем каждую трещинку, каждую неровность. Камера в углу мигает дьявольским красным огоньком, словно с нетерпением ждет потрясающего зрелища.
Исправитель.
Напрягаю ослабевшие руки и ноги, ремни впиваются в кожу.
— И что же мне делать с тобой, девочка? — раздается высокий голос из моих кошмаров.
Только сейчас это не сон. Все наяву.
