— Я встретила человека, который не просто покупал себе кукол для секса, он истязал их ради удовольствия. Он убил тридцать девочек. Тридцать! — мой голос ломается, а Коул нервно дергает шеей. — И я стала бы тридцать первой, но мне удалось спастись. Знаете как, Коул? Я убила его. И если бы я была вашей дочерью, что бы вы чувствовали? Гордость, радость, разочарование? Что? Мне двадцать лет. Я прожила в три раза дольше, чем ваша дочь, но жизнь ли это? Когда все время твердят, что я никто и ничто, что я не имею права на свободу, на жизнь.
Как вы считаете, это справедливо?
— В нашей жизни, девочка, справедливость — большая редкость, — сдавленно выдыхает он.
Коул все еще стоит ко мне спиной. Не вижу его лица, но мне кажется, что он плачет.
— Почему вы здесь? Что вас привело?
Мужчина молчит, и я начинаю злиться.
— Поговорите со мной! Мне осталось жить пару дней. Сделайте хоть что-то! Вы отворачиваетесь от человека, попавшего в беду, но в следующий раз, вы можете оказаться на моем месте! Или ваша дочь!
— Моя жена умерла при родах, — хрипит Коул, его скорбь охлаждает воздух и несет с собой запах земли и крови.
— У дочери врожденный порок сердца. Все сбережения я потратил на лечение и реабилитацию. Три года назад случился рецидив. Необходима пересадка. Поэтому я здесь. Сумма неподъемная, а времени все меньше…
— Вы пытаетесь спасти свою дочь, ценой жизней десятков других детей? — давлю все сильнее.
— У меня нет выхода. Она моя дочь.
— Есть! — повышаю голос и едва сдерживаю желание подойти к собеседнику и хорошенько встряхнуть его.
— Коул, выслушайте меня. Я могу помочь, если вы поможете мне.
— Мы здесь оба пленники, девочка. И нам уже никто не поможет.
— Вы ошибаетесь, — умоляющим тоном продолжаю я, меняя тактику. — У меня есть поддержка. Влиятельные и богатые люди. Они найдут меня… Живой или мертвой. Скоро пансиону придет конец и все, кто работает здесь, попадут за решетку. И вы уже точно не сможете помочь дочери. Но если вы поможете мне, они отблагодарят. Вам больше не придется работать здесь, не придется марать руки.
Вы получите все, что нужно.
— Ты блефуешь.
— Дэниел Росс, — сердце трепещет на звуках его имени, и Коул резко оборачивается. — Один из лучших детских кардиохирургов. Вижу, что вы о нем слышали.
— Операция и лечение в его клинике стоит огромных денег, — говорит Коул, и я замечаю блеск в его потускневших глазах.
— Ваша дочь получит лучшую медицинскую помощь. Я обещаю, — заявляю твердо и уверенно.
Спасительный канат у меня в руках.
