— Значит, это был его «Конец света», — сказал Дюран. — Но он бы здесь не остался. Я знал, что у него есть план эвакуации, потому что он рассказал моей мамэн, и она рассказала мне. Он не собирался умирать со своей паствой и собирался взять ее с собой. Он обычно говорил: «Если красные огни начнут мигать, у нас есть три минуты до того, как комплекс взорвется. Я приду и заберу тебя». — Думаю, взрывчатка не сработала.
Когда Амари добралась до дна, ее чуть не вырвало. Очевидно кровь стекала по проходам и собиралась у основания сцены, словно стремясь к самому центру, принося себя в жертву злобному, смертному богу.
Ее ботинки оставляли следы, как будто она шла по илу высохшего русла реки, и она подумала о голове Ролли и его крови на земле, растекающейся, как Миссисипи. Тогда кровь блестела в ночи. Теперь она высохла? Да, и часть ее впиталась бы в жаждущую землю.
Она посмотрела на Дюрана и не знала, что сказать. Все это было уж слишком.
Его глаза вернулись обратно к ней.
— Я никогда не знал его имени.
— Прошу прощения?
— Я от том мужчине, который умер у меня на глазах.
Я никогда не знал чьего-либо имени — ну, кроме Некси, и то она сказала мне его только после того, как я привел ее в бункер, когда она благодарила меня. Я сказал ей, что это командная работа, и это было правдой. Она была той, кто вычислил путь побега и рассчитала его время. Она вроде как гениальная.
Он снова огляделся. — Знаешь, моя мамэн все время называла мне имя своего отца. Я не мог понять зачем это, но сейчас… Думаю, она хотела передать его мне.
Хотя больше у нее ничего и не было.
Амари знала, что она никогда не забудет, как он выглядел, воскресший сын. Его волосы были обрезаны ножом, его глаза смотрели настороженно и страдальчески, его большое тело было великолепным и непокоренным, после всего, что он перенес.
И этот ошейник вокруг его горла, туго застегнутый, с мигающим красным огоньком.
Это был символ всего, чем отмечена его жизнь: он никогда не был свободен, он всегда был пленником.
— Как звали ее отца? — Хрипло спросила Амари.
— Теперь это не имеет значения. — Он помолчал. — Тео. Его звали… Тео.
Обойдя вокруг, она поднялась на пять ступенек и присоединилась к нему на сцене. Вид с центральной точки был ужасен, все эти смерти — порождение дневных кошмаров.
«Как можно так поступать с другими?» — задумалась она. Это было убийство, даже несмотря на то, что члены культа добровольно вызвались на него.
— Теперь мы займемся ненаглядной, — сказал Дюран. — Хватит о прошлом.
