Впереди, на возвышении, напротив нее стоял дубовый трон, на высокой спинке которого были вырезаны фигуры, извивающиеся под пытками.
— Как раз вовремя, — произнес тонкий голосок, — пунктуальность очень важна.
Помост начал вращаться со скрежетом, медленно разворачивая трон, и Амари крепче ухватилась за ремни сумки. Чэйлен вышел из военного лагеря Бладлеттера столетия назад, заточенный этим садистским ублюдком в машину для быстрого убийства. Когда спешки не было, было хорошо известно, что он предпочитал длительные пытки, любому быстрому концу.
У Амари перехватило дыхание. А потом она резко вдохнула.
— Видимо, это не то, что вы ожидали, — сказал убийца, когда помост перестал двигаться.
Под скособоченной короной, на передней части, которой не хватало камня, скорчившийся в деревянном кресле, изрытый оспинами труп находился на последней стадии умирания. Вампиры не похожи на людей, когда дело доходит до старения. Вместо того, чтобы медленно стареть, вампир, достигнув зрелости примерно в двадцать пять лет, оставался в этом состоянии практически до самого конца жизни.
Перед самой смертью происходила стремительная деградация, которая быстро сводила вампира в могилу.
Чэйлену Завоевателю оставалось несколько недель. Если не меньше.
Из-под черной мантии высунулась костлявая рука и ухватилась за подлокотник трона. Когда он переменил позу, послышалось ворчание, а морщинистое гниющее лицо скривилось, и она представила, как он выглядел в расцвете сил. Она слышала истории об огромном мужчине, чья грубая сила превосходила только его склонность к жестокости.
— Старость не для слабонервных, — улыбка обнажила множество отсутствующих зубов, и только один сломанный клык слева, — я предупрежу тебя о ее приближении, когда она придет за тобой.
— У меня то, о чем вы просили.
— Правда? Умная женщина. Дай-ка взглянуть.
Амари бросила сумку на пол и расстегнула молнию, убедившись, что ее руки не трясутся. Она развязала мешок для мусора, находившийся в сумке и сунула руку в черный пластик.
Ухватившись за спутанные, пропитанные кровью волосы, она вытащила отрубленную голову, и до нее донесся запах свежего, сырого мяса.
Смех Чэйлена был одной из тех вещей, которые она никогда не забудет. Низкий, удовлетворенный…и ностальгический. Как будто он сожалел, что не сам совершил убийство.
— Умная, умная женщина, — прошептал он.
Костлявая рука разжалась и указала на холодный очаг: «Положи туда. У меня есть для него местечко».
