"
"Когда она остановила Эксплорер на посыпанной гравием стоянке, из тени на замковой стороне моста вышли двое мужчин. Они, казалось, не замечали шторма, и отсутствие видимого оружия на них не обмануло ее.
Они были хладнокровными убийцами. Как и все, кто работал на Чэйлена.
Она вытащила пистолет и нож и спрятала их под сиденье. Потом надела ветровку и повернулась к спортивной сумке, в которой был дробовик. Тошнотворный запах заставил ее проглотить рвотный рефлекс, она схватилась сумку за ручки и вышла из машины.
Заперев дверь, она взяла с собой ключи.
Шторм налетел на нее, как нападающий в американском футболе, и она сопротивлялась ему, шагая по лужам и грязи. Когда сверкнула молния, она заметила черные лозы, которые росли, спутанные и безлистные, хотя был июль, по гладким каменным стенам замка, как когтистые руки многочисленных мертвецов, убитых Чэйленом.
Его преследует, то что он сделал, задумалась она. Волнует ли его то, что он принес столько горя?
Амари прошла по скользким доскам, пахнущим креозотом.
Перегнувшись через край, она не увидела ничего движущегося в стоячей воде.
Она остановилась перед охранниками. На них были надеты мундштуки, которые оттягивали их губы, обнажая клыки, как кинжалы, спрятанные во рту. Она ожидала, что ее обыщут, но они не двинулись с места.
Нахмурившись, она сказала: «Я здесь, чтобы увидеть…»
Огромные ворота замка открылись, поднявшись вверх. Скрип и стук зубчатых колес были настолько громкими, что лязг металла по металлу заглушил даже гром.
Ни один из охранников не произнес ни слова, но с другой стороны, они и не могли. У всех охранников и сотрудников Чэйлена была удалена гортань.
Войдя в освещенное факелами пространство, она оказалась в большом зале, пахнувшем плесенью и землей, словно место было склепом. Ни ковра под ногами, ни гобеленов на влажных каменных стенах, ни тепла, несмотря на огонь, который бушевал в очаге размером с комнату. Был только грубо обтесанный стол, длинный, узкий и в пятнах, с несколькими скамьями и троноподобным большим стулом на одном конце.
Наверху люстра с масляными фонарями слегка качалась на цепи, и неясно было почему она качается.
Каждая частичка ее тела и души кричала, чтобы она убиралась отсюда. Бежала. Никогда не возвращалась. Забыла, что она вообще знала, как найти это место.
Что-то капало, и она прищурилась, вглядываясь в тени в дальнем углу, ожидая увидеть тела, подвешенные на мясницких крюках, в процессе обескровливания. Ничего подобного.
