"
"— Как и я. Но старые обычаи продолжают жить, не так ли? — Он уперся ладонями в бедра и слегка наклонился вперед. — Он также верил, что однажды ночью я приду за ним. Непростая ситуация для человека, который планирует прожить долгую жизнь. Его личный Мрачный Жнец вышел в мир, выслеживая его, ожидая, когда он оступится, и все же он не мог устранить угрозу.
— Ты говоришь так, будто ты — его убийца.
— Так и будет.
Амари моргнул на это: — Почему?
— Он изнасиловал мою мамэн. Неоднократно. Так я родился.
Однажды он овладел ею и уже не смог остановиться. Когда пришла ее жажда, он овладевал ею снова и снова. Он испытывал к ней слишком болезненное пристрастие, и думаю, планировал убить ее, как только кончит последний раз во время ее жажды — как чертов алкоголик в запое. Но потом, когда все закончилось, его вдруг осенило, что у него могут быть неприятности, если вдруг она забеременела, и он вместе с ней убьет и своего ребенка. Он стал ждать и вскоре стало ясно, что беременность наступила.
Не сомневаюсь, что он надеялся, что мы оба умрем на родильном ложе, потому что он рассказывал, что ему часто снились кошмары, что тот, кто был зачат отомстит за то, как произошло зачатие. С похоронами матери и плода не повезло, к тому же, ужас из ужасов, я оказался сыном. Как будто дочери не хватило бы сил, чтобы отомстить?
— Значит, он отдал тебя Чэйлену, чтобы тебя убил кто-то другой.
— Бинго.
— Значит, ты был членом культа?
— Да, я родился в нем.
— А что случилось с твоей мамэн?
— Мой отец сохранил ей жизнь, потому что был влюблен в нее и ему нравилось мучить ее своим присутствием.
В ту же секунду, как она умерла от естественных причин, он отправил меня к Чэйлену. Он мог бы сделать это и раньше, но я копия отца, и каждый раз, когда она смотрела на меня, ей должно быть казалось, что она видит его. Он больной ублюдок. — Последовала долгая пауза. — Но, тем не менее, она любила меня. — Голос пленника дрогнул, и он откашлялся.
— Я не знаю, как…, но она любила меня, как сына. Как, черт возьми, она могла это сделать? Она должна была ненавидеть меня.
— Ты ни в чем не виноват.
Он поднял на нее мрачный взгляд: — Нет, я просто живой, дышащий символ всего, что она пережила. Я не смог бы быть таким, как она, если бы мы поменялась ролями.
— Любовь мамэн — величайшая сила во вселенной. — Амари подумала о своей семье. — Это священно. Это сильнее ненависти. И сильнее смерти.
