"
"Откусив еще от бутерброда, она обнаружила, что хлеб и колбаса совсем не имеют никакого вкуса. Но она ведь ела не ради удовольствия.
— Еще воды? — спросил пленник.
Когда она взяла то, что он протянул ей, и отпила, какая-то часть ее мозга отметила, что ее губы прикоснулись к краю там же, где до этого были его.
Ее взгляд упал на его бороду. Из-за длинной растительности ничего не было видно, и она решила, что это хорошо. Если думать, что все, что под бородой уродливо, тогда, может быть, это поможет — потому что она не должна думать о таких вещах, как губы…, язык.
Его губы. Его язык.
Проблема была в том, что его запах, перебивавший металлические нотки в воздухе, переключал ее на волну, на которой она давно, очень-очень давно не была.
А еще его плечи. Мышцы бугрились под рубашкой. Они двигались, когда он поднимал бутерброд ко рту, когда разворачивал второй, когда отпивал воду. Каждый раз, когда он поднимал руку, бицепс натягивал рукав так сильно, что казалось шов сейчас лопнет, и каждый раз, когда его рука опускалась, рубашка, казалось, выдыхала с облегчением, что прошла испытание.
Сейчас, когда его волосы высохли, на концах появились завитки, и у нее было чувство, что они очень мягкие на ощупь, в отличие от его тела. От шампуня, которым он использовал в душе Тени, а может быть, это было просто мыло, волосы слегка блестели.
Странно, но она не чувствовала аромата моющих средств. Обычно в спортзале, где она работала, был целый букет ароматов различных средств для мытья, дезодорантов и одеколонов, которые использовали люди, но из-за их слабого обоняния, они не чувствовали их так, как она.
Запах же этого мужчина был у нее в носу и в горле…
«Думай об Алане» — , сказала она себе. Что ей нужно было…
— Я не причиню тебе вреда.
Когда пленник заговорил, Амари вздрогнула и попыталась понять, что означают его слова.
— Ты смотришь на меня, — сказал он, доедая бутерброд. — И не трудно догадаться, что ты беспокоишься о том, как пройдет день.
Позволь мне все прояснить. Я не собираюсь тебя трогать.
Тот факт, что ее либидо почувствовало укол от его отказа, заставил ее захотеть побиться головой о стену, пока она не оставит вмятину в форме собственного лица.
Он указал на койку. — Можешь поспать там. — Затем он указал в противоположную сторону, на голую стену. — Я буду спать здесь. И у тебя всегда есть кнопка на пульте.
