Регистрационное бюро и стол приводов сидели вместе, сыскная тюрьма не вмещала арестантов, фотолаборатория отсутствовала. Лебедев написал несколько рапортов, и на все ему дали отказ. На Рождество он получил хорошие наградные и… сделал на них ремонт. Истратив собственные средства. Притом что жил исключительно жалованьем.
Вечером два приятеля сходили в ресторан Донона, где и назюзюкались. Ольга Дмитриевна даже устроила мужу выволочку, хоть и беззлобную.
Дальше был Новый год. Лыков с Оконишниковой провели его в доме Таубе.
Туда же пришли жених с невестой, получилось весело и душевно. Отдохнув день от пьянства, коллежский советник телеграфировал в Киев Красовскому: в городе ли Марголин? Получил быстрый ответ, что в городе, взял билет и покатил на юг.
Николай Александрович Красовский был сыщиком киевской полиции, который в 1900 году единственный помогал Лыкову вопреки воле начальства. Тогда всем в отделении заправлял коллежский регистратор Асланов. Будучи в столь ничтожном чине он тайно руководил преступным миром города.
А когда командированный из столицы это вскрыл, Асланов едва не отправил Алексея Николаевича на тот свет. С тех пор Лыков избегал поездок в Киев. Теперь ему требовалось наведаться туда, желательно всего на один день. Выяснить, что нужно, и благополучно убраться восвояси.
Красовский встретил питерца на вокзале и сразу отвез к себе домой. Там гостя радостно встретила супруга сыщика Ангелина Васильевна, урожденная Выверцева.
Семь лет назад она смело пришла в номер к Лыкову и попросила убедить Красовского жениться на ней. Более чем необычная просьба… Выпила шампанского, сыграла на гитаре, чтобы отвести глаза коридорной прислуге. Они договорились не рассказывать Николаю Александровичу об этом визите. И теперь Лыков лишь украдкой подмигнул Ангелине Васильевне. Он видел, что живут супруги душа в душу – и слава богу. По дому бегали двое сыновей, играли в казаки-разбойники и весело галдели.
– Что творится у вас в отделении? – первым делом спросил коллежский советник у коллеги.
– Ничего хорошего, – ответил тот. – Начальник вожжи отпустил, все идет вразнос.
– А кто теперь начальник?
– Надворный советник Рудый. Вроде бы хорошо начал, но эта революция, черт ее дери! Знаете, сколько у нас народу уволилось? При штате двадцать три человека ушли двадцать восемь. Еще двоих убили, и одного изувечили до полусмерти. Вот такие дела.