Словами не передать!
Даже теще звоню, допустив мысль, что Марина была настолько обижена, что пошла жаловать уже не подругам, а матери.
— А где ты был поздно вечером, раз не заметил, как жена ушла из дома? — тут наехала Эльвира Геннадьевна
— Работал я! — раздраженно рявкаю в трубку и скидываю звонок."
"Происходящее не укладывается в голове. Куда она могла запропаститься? Что это за идиотские игры? Кто вообще разрешил ей выходить из дома, на ночь глядя???
Я лютовал. Носился по квартире, тысячу раз набирал ее номер, и не знал, что делать.
Где ее искать? Куда могла свалить обиженная жена, если не к подругам и не к матери?
Врут сучки. Наверняка! Покрывают ее.
Ну я ей устрою. Как вернется я такое ей устрою! Мало не покажется! И без браслета перебьется! Бегу тут к ней, как дурак, про подарки думаю, про то, как бы утешить, а она хвостом махнула и была такова. Зараза!
Плюхаюсь в кресло и готовлюсь ждать свою благоверную из ее крестового похода. Интересно, как долго будет отсиживаться у своих подруженций? До полуночи? Или дольше.
Ну уж точно не до утра!
Ну она у меня и получит!
Когда я проснулся, солнечные лучи уже пробивались через занавески. Мышцы задеревенели, спина не гнулась, а шея вообще была как палка — ночь в кресле не прошла даром. Кряхтя и охая, я поднялся на ноги и, как старый дед, поковылял в спальню.
Марины там по-прежнему не было.
Она так и не пришла.
Телефон по-прежнему не отвечал, и я впервые в жизни почувствовал, как в груди зашевелилось что-то непонятное, очень похожее на подозрение.
Где она могла шляться всю ночь? А главное с кем?
Я никогда в ней не сомневался. Никогда не ревновал. Был уверен, что она моя и никуда не денется. На ней печать, клеймо — в виде моего кольца на безымянном пальце.
Но сейчас кольнуло. Где-то в непонятном месте под ребрами. Кольнуло так сильно, что поморщился.
Когда в двери тихо повернулся ключ, я уже был похож на разъяренного демона, поэтому сгорая от нетерпения поскорее разобраться во всей этой херне, ринулся в прихожую.
Марина что-то ищет в своей сумочке и совершенно не замечает меня, стоящего на пороге комнаты. Заходит в дом, запирает после себя дверь и только после этого поднимет взгляд.
С мстительным удовольствием наблюдаю за тем, как она испуганно вздрагивает, как кровь отливает от ее лица, делая кожу еще бледнее чем обычно.
Но я все еще верю, что есть какое-то логичное, а самое главное приличное объяснение тому, что она не ночевала дома.
